Как я написал Конституцию эпохи Ельцина и Путина

Со многими членами этой рабочей группы я был хорошо знаком. Помимо уже упомянутых Топорнина и Кутафина, это были доктора юридических наук Георгий Васильевич Барабашев{36}, Константин Филиппович Шеремет{37}, Евгений Иванович Колюшин{38}. С Костей Лубенченко, тогда — не только доцентом юрфака МГУ, но еще и заместителем председателя Комитета Верховного Совета СССР по законодательству, мы просто дружили…

Когда я пересматриваю составы рабочих групп сегодняшнего дня и тридцатилетней давности, то невольно вздыхаю: да, вот это был калибр, масштаб личности, уровень юридической квалификации! Какое имя в списке ни возьми, это ведь целая история! И я горд, что с тех времен я долгие годы тесно работал со всеми этими удивительными людьми: и с Владимиром Александровичем Тумановым{39} — будущим председателем Конституционного суда Российской Федерации, и с Николаем Васильевичем Фёдоровым{40}, который потом стал президентом Чувашской Республики, российским министром и зампредом Совета Федерации, и с Саламбеком Наибовичем Хаджиевым{41} — членом-корреспондентом, а затем академиком, маститым нефтехимиком, первым и единственным министром СССР чеченского происхождения, а в самые трудные годы чеченского кризиса — председателем правительства национального возрождения Чечни.

Неудивительно, что с таким мощным составом экспертов проект новой Конституции СССР был создан быстро. И это был сильный проект. Академик Кудрявцев уже в июле 1990 года представил документ Председателю Верховного Совета СССР Анатолию Ивановичу Лукьянову. Тот его направил Президенту СССР Горбачёву, который предложил учесть результаты переговоров по созданию Союзного договора. А в декабре 1990 года Кудрявцев сообщил СМИ, что подготовка первоначального варианта проекта Конституции СССР завершена и новый Союзный договор, который подпишут союзные республики, составит основную ее часть[14]. Но, увы, дальше дело не пошло. Проект так и остался проектом, в новую Конституцию воплотиться не успел.

А жаль. Думаю, многих политических и правовых проблем удалось бы избежать стране, если бы бюрократическая машина крутилась быстрее, и новую Конституцию СССР приняли бы в 1989 году или хотя бы в 1990-м. Но здесь, как всегда бывает в нашей стране, судьба сделала неожиданный зигзаг. Противники Горбачёва пошли на переворот, СССР приказал долго жить, а я занялся новой Конституцией России.