Досточтимый Беда — ритор, агиограф, проповедник
- Автор: Ненарокова Мария Р.
- Год: 2003
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Досточтимый Беда — ритор, агиограф, проповедник». Краткое содержание книги:
В соответствующем отрывке из 14 главы Беда наделяет ветер антропоморфными свойствами. Создается образ существа с недобрыми намерениями, настроенного враждебно по отношению к жителям селения. Его действия описываются так:
Nam et ventus ab eodem climate non modicus assurgens, abripiebat ignilos fenei tecti fasciculos, et totam jactabat late per villam (Vitast. Cuthberti, 14).
Ибо и ветер немалый, восставший с той же стороны света «с запада», срывал с крыши пучки горящей соломы и разбрасывал их далеко по всему селению.
В этом отрывке напряженность действия создается скоплением глаголов: «assurgo» — «подниматься, вставать», «abripio» — «утаскивать, срывать, похищать», «jacto» — «метать, швырять», при помощи которых обычно описываются энергичные, агрессивные действия воина. Таким образом, порывы ветра уподобляются нападению вражеского войска на мирное селение.
Этот образ развивается в другом отрывке из этой же главы. По молитве святого:
... mutatur flatus ventorum spiransque ab occasu totum tanti incendii periculum ab invasione villulae quam vir Domini intraverit, rejecit (Vitast. Cuthberti, 14).
... изменилось направление ветров, и они, дохнув с востока, отразили всю опасность нашествия столь великого пожара на селение, в которое вошел муж Господень.
Злому западному ветру, замышлявшему «invasio» — «нашествие» — пожара на селение, противостоят добрые восточные ветры, которые, едва лишь «дохнув», укрощают зло. Их действие, переданное глаголом «rejicio» — «отражать нападение, дать отпор», изображается как вступление в бой и победа дружественного войска. Так, противопоставлением двух групп метафор в этом эпизоде утверждается победа Добра над Злом.
Особенность гомилетики состоит в том, что проповедь предназначена для произнесения вслух. Она должна излагаться достаточно простым и ясным языком, чтобы не отвлекать слушателей от основной мысли, выраженной в ней. По этой причине проповеди Беды гораздо более богаты фигурами, облегчающими изложение и запоминание материала, чем тропами, которые могут затруднить восприятие текста на слух. Тем не менее, Беда пользуется развернутыми метафорами. Обычно в отдельно взятой проповеди можно найти одну развернутую метафору, причем при ее помощи раскрывается либо главная идея проповеди (I гомилия «На Благовещенье»)[159], либо такие богословские понятия, которые невозможно объяснить, основываясь на опыте повседневной жизни. Так, например, в XV гомилии «На праздник свв. апп. Петра и Павла»[160] при помощи развернутой метафоры рассказывается об участи проповедников в Царстве Божием. Поскольку имеется в виду «жизнь будущего века», то все повествование основывается на видении Царства Небесного, на Апокалипсисе. Проповедник использует уподобление в качестве контекстного тропа, причем сам указывает на то, что использует уподобление, при помощи глагола «comparantur» (с. 216) — «сравниваются, уподобляются».
Объединяющим словом всей группы уподоблений становится «aureus» (с. 216) — «золотой», причем Беда использует либо само слово, либо иные прилагательные, не обозначающие цвет, но имеющие общее значение «блестящий, сверкающий». Основываясь на цитате из Апокалипсиса. (Откр 5:8), Беда уподобляет «corda sanctorum» — «сердца святых» — «phialis aureis» (с. 216) — «золотым чашам, фиалам». Определение «aureus» Беда относит не только к «фиалам», но и к «кифарам», хотя такое прочтение цитаты не кажется естественным. Однако, прочитав цитату из Апокалипсиса таким образом, что появляется возможность создать оригинальный образ, Беда развивает свою мысль. «Золотые кифары» являются символом действия, направленного вовне, так как звук, музыка слышны окружающим. Любое слово, любое действие святых, которое становится известным, лишь кажется золотым на вид, не есть золотое, но обретает «rutilus» — «золотистый» цвет в свете чистой, божественной любви. «Золотые фиалы» описываются Бедой как «vasa patula» — «широкие сосуды без крышек». Возникает ассоциация с дискосом. Золото — символ вечности, царственности. Слушатель уже знает, что сердца святых уподобляются широким сосудам, фиалам; уподобление возможно потому, что
... они чувствуют, что сердца блистают огнем истинной любви к Нему лишь Одному, тем более они рады открыть это божественным взорам (с. 216)
Огонь истинной любви к Богу, «fulgida charitas» (с. 216), — «блистающая любовь» — являют всему миру помыслы святых. Беда уподобляет их «полноте фимиама», которую источают золотые фиалы. «Полнота фимиама» это молитвы святых. Так создается картина, пронизанная золотым сиянием.
159
Beda Venerabilis. PL. V. 94. P. 9–14.
160
Beda Venerabilis. PL. V. 94. P. 214–219.