Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1

Игорь перестал есть и посмотрел в окно, за которым сгущались сумерки. Темнота поползла, окутав все вокруг плотной завесой, как бы сплетенной из волос.

Иван Михайлович пошарил по стене и зажег свет.

— На войне, как на войне, — вздохнула Мария Ивановна. — Кто гибнет, а кто выживает…

— С ума сойти можно! — горячо вступила в разговор Наташа Жукова. — Это ведь школа жестокости для пацанов, кровавая бойня, а не справедливая война защиты Отечества… В нашу экономическую академию попали страшные документы. Право же, звериные замашки были у моджахедов. В один полк привезли мертвого офицера, попавшего в плен. Когда солдаты открыли полог брезента, в ужасе все отпрянули. Моджахеды залили голову офицеру расплавленным свинцом и раскатали его тело колесами грузовика. Что-то получилось похожее на огромный плоский черный блин. Не увидеть бы больше скверну никому и никогда!..

У Игоря от ужаса глаза полезли на лоб. Наташа еще не видела его таким. Он пододвинулся к Жуковой, схватил ее плечи и больно стиснул жилистыми руками.

— Рассказывай, Натуля! Я им, бляха-муха, покажу! — выкрикнул он. Игорь, натужно дыша, поцеловал жену куда-то в затылок.

— «Духи» творили чудеса, не подвластные человеческому разуму, — продолжала Наташа. — Они кромсали пленных на куски, потом загружали останки в мешки и навьючивали на ослика. Эти подлецы, понимаете, выводили его на дорогу, ведущую к советской части, давали пинка — и тот шел до самых ворот полка.

В квартире воцарилась тишина.

Игорь налил себе стаканчик вина, опрокинул, не моргнув ни разу. Как-то неестественно весь передернулся от отвращения. В горле застрял комок — ни выплюнуть, ни проглотить.

Бывают людские мысли тяжелее гирь, которые по утрам поднимал Игорь. Острая боль в затылке, стук в висках — все это недаром.

— Ох, сердце разрывается от содеянного «духами»! Тринадцать тысяч парней нашли там последний приют, сорок тысяч вернулись искалеченными или ранеными. — Наташа буравила крохотными карими очами окружающих, ее подбородок дрожал. — А еще у душманов были излюбленные пытки. Они пленного сажали на кувшин, в которого запускали ужа. Представляете себе, а? Подворачивавшись часок-другой внутри сосуда, он вползал в пленного, продираюсь по кишкам… Знаете, уж застревал наконец там… От психологического кошмара и болевого шока пленный отправлялся на тот свет. Или вот… вот… трудно передать… вот офицеру «духи» шомполом проткнули глаз, а он, собрав последние силы, рванулся вперед. Шомпол рассек его до мозга…