Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
Чертыхнувшись, он куда-то в темень потянул провод. У Ивана Михайловича мороз по коже поскреб.
Неярко мигали звезды, по небу скользила бледная луна, вдали брехали собаки.
У могилы Игорь долго стоял, словно вспоминая, что же он намеревался сделать. Или поправить выпавшие из стеклянного баллона цветы, или вырыть ямки для того, чтобы посадить, как наметили в семейном кругу, три березки и иву, или…
Присев на холодное мокрое стальное надгробье, он виновато взмолился:
— Прости, сынок, я хочу знать, что это ты. Не суди суровым судом. Никто не доказал мне, что в гробу запаян ты…
В свете лунных брызг казалось, что морщины на лбу Игоря потемнели. Они легко сдвинули обелиск, еще не зацементированный, и быстрыми движениями стали копать рыхлую землю.
Было нестерпимо жарко. Игорь снял рубашку, бросил ее на земляную насыпь.
Скоро их лопаты звякнули, жалобно пискнули об железо гроба. Заработал автоген, вырезая пластину на крышке. Никто никогда не поверит, как им хотелось, чтобы здесь был не он, Сергей. Лицо покойника в форме рядового было страшно изуродовано. Узнать Сергея оказалось невозможно. Игорь расстегнул правый рукав гимнастерки, чуть приподняв его, и глухие рыдания здорового, крепкого мужчины разорвали тихую ночь, хранившую никому не раскрытую и, пожалуй, на ум не пришедшую поразительную тайну человеческого безрассудства. Впрочем, разве не ринулся бы каждый из нас убедиться в том, в чем мучило его угрызение совести. Только он единственный да мать ведали о родимом пятнышке на теле Сергея. Только Игорь мог знать крупную коричневую родинку на правой руке сына. В детстве он всегда пытался ее смыть, озорно посмеиваясь:
— Не отмывается черная бабочка на руке. Что делать, мама, а? Как от нее избавиться, папа, а?
Игорь рухнул плашмя на открытый гроб, как позднее яблоко, убитое заморозками, стремительно оторвавшееся от родового дерева. Такие потрясения не проходят бесследно. Игорь лежал безмолвно, жить не хотелось…
— Вставай, сынок! Серегу теперь не оживить!..
Игорь тяжело дышал, не хотел отвечать. Он лег на спину рядом с гробом, смотрел вверх на высокое серое небо, мигающие звезды. Но сейчас звезды казались ему мертвыми, небо — чужим, перед глазами стояла собственная его жизнь и короткая, как яркая молния, жизнь его сына.
Игорь не помнил, как запаял крышку оцинкованного гроба, опустил вместе с отцом его в могилу. Он еле доплелся до машины, сел за руль. Ехали молча. Теплая отцовская рука нашла его ладонь, пожала.
— Спокойной ночи, батяня!
Иван Михайлович не был набожен, но перекрестился трижды. Перст злой судьбы померещился ему, старому человеку, фронтовику.
Глава 6. ПОМИНКИ
Лидия Игнатьевна, как всегда поднялась рано, с рассветом. Сон у стариков крохотный — с воробьиный клюв. Хлопот по хозяйству предстояло по горло. К обеду нагряну г друзья, соседи поминать внука. Сорок дней минуло, кик шальные осколки гранаты на афганской тропе разор-пали юное тело Сергея.
Вчера дед побывал за Доном и приволок пестрый букет цветов: желтой и белой ромашки, синих колокольчиков, алых полевых маков. Он бережно укрепил портрет Сергея на стене в зале, окаймил его черной лентой, подставил вплотную к нему журнальный столик, украсил вазонами с цветами и сияющим мягким малахитом зеленой густой травы.
Подстать мрачному настроению семьи Москаленко занялся рассвет над Ростовом — серый, хмурый, напоминающий по цвету бурьянные невылазные трясины. Из-за Дона по небу тягуче кучерявились грязно-черные тучи и громоздились вдали в необозримой степи в костоломных овражках, скособоченных кручах. Изредка сквозь них прорывалось в полбока солнце и тут же стремглав снова скрывалось, словно его поглотила приближающаяся гроза. По крышам засвистел ветер, набрал невиданную мощь, завыл в водосточных трубах, раскачал верхушки могучих раскидистых кленов, ломая ветви на неокрепших саженцах, взъерошив пыль на дорогах.
Москаленко беспокойно выглянул в закрытое окно лоджии, насупившись подумал: «Скоро и нам покидать сей мир… Внучек позвал нас с Лидой в загробную пустоту. Не проговориться бы о нашей ночной вылазке на кладбище…»
Космы туч наплывали на город, как бородатые моджахеды, тяжелые, грозные. Почему-то Ивану Михайловичу нестерпимо захотелось взять автомат или хотя бы охотничье ружьишко и пальнуть по черным волнистым гривам облаков.
Темнело. Дом вздрогнул от громового побега. Иван Михайлович побледнел, принимая внутренним закутком сознания свои измышления.
— Наконец-то отмстили за Сереженьку… Выстрелили в цель.