Импотент

Он знал Елену уже лет двадцать, то есть со своего приезда в М-ск. Первые года два он жил без жены и часто бывал в разных компаниях, перезнакомившись со всеми тогдашними институтскими девами. На него очень даже обращали внимание, так как он был общителен, весел, женолюбив, славно пел под гитару и умел танцевать интимно. К тому же был зрел, но годами еще молод и вполне подходил на роли любовника иль даже мужа. Правда, оставалось неясно, что там у него получилось с женой и в каких они нынче юридических отношениях…

Некоторые девы были очень активны, все время находили возможности для встреч в компаниях, разговоров наедине, совместных посещений театров и кинотеатров, поездок на дачи… Звали и в гости, к себе или на квартиру к подруге, которая обычно вспоминала, что должна срочно куда-то отлучиться на полвечера. Одна же прямо предложила переехать к ней и «вить гнездо» — впрочем, таков был ее обычный стиль общения с мужчинами.

Стиль Елены был иным. Она всегда держалась в тени, бывая, тем не менее, почти на всех тусовках, где вращался Н. Он ее заметил сразу потому, что она походила, в его понимании, на «тургеневских девушек», а такой тип всегда его очаровывал. Однако к тридцати годам он стал подобных девушек избегать, считая себя не вправе, будучи женатым, дурить им голову. И потому предпочитал заводить ни к чему не обязывающие интрижки с женщинами раскованными. Елену же, по ее собственному позднему признанию, всегда к нему тянуло, хотя она знала всех его тогдашних пассий поименно. За напускной веселостью и жеребячьими повадками Н. она разглядела другие качества, более приемлемого, романтического свойства. Но хоть втайне они желали друг друга, при его уклончивости и ее скованности у них было мало шансов. Разве только случай мог им помочь — и случай подвернулся.

Двадцать пятого октября был день рождения одной их совместной приятельницы, имевшей дачу. В тот незабвенный год в конце октября стояла прекрасная солнечная погода, и все причастные захотели отметить это событие на природе, тем более что день рождения попадал на субботу. Однако хозяйка засомневалась в готовности дачи к приему гостей и решила ехать туда вечером пятницы, чтобы прибраться и протопить печь, изгнав тем самым нежилой дух. Одну ее, естественно, не пустили («Мало ли что может случиться ночью в пустом дачном поселке?») и две ближние подруги именинницы, в том числе Елена, взялись ее сопровождать. Потом решили, что с ними должен ехать хоть один мужчина, для полного спокойствия. Кого взять? Конечно, Сереженьку, с ним не соскучишься!

Надо сказать, что великовозрастный Сереженька жил о ту пору уже в семье с двумя детьми. Но их отношения с женой вновь настолько похолодали, что Н. пользовался всяким поводом для пребывания вне домашнего круга. Чаще всего он пропадал на работе (вечерами и в выходные), где готовил диссертацию; иногда бывал в гостях у друзей и сослуживцев, в том числе на дачах. Жена с ним в одни компании не ходила, даже по приезде, что, возможно, было своеобразным укором за предыдущий разрыв (известно, что в своих прегрешениях жены часто корят мужей — может, и правильно). Н. всегда предупреждал ее о своих отлучках, на что она не возражала, но где-то в голове вела им счет. Несколько раз она являлась в НИИ вечерами или в выходные под надуманными предлогами, но всегда заставала мужа на рабочем месте. Сейчас, задним числом, Н. ей посочувствовал, но тогда задыхался под ее деспотичным гнетом и бывал рад каждому глотку свободы. Как и в этот раз.