Идеальный реверс

Поднимает на меня взгляд, выдаёт:

– Пмощник, будьте лбезны помочь. Ну, как пложено по должности…

Хихикает – очевидно, в его понимании это шутка – и возвращается к своему занятию. Однако я, поражённый зрелищем, остаюсь на пороге. Так, по ходу капитан пьян в дюбель.

А что делать мне? Подойти ближе? К вот этому почти голому телу? Нет, это непросто. В этой комнате, наполненной его запахом, его вещами – а справа край зрения цепляется за безупречно убранную кровать, – я и так чувствую себя ужасно неловко, словно подглядываю за ним в душе.

Он собрался и на арену топать босиком? С другой стороны, что это был бы за тигр – в носках и форменных ботинках? Оказывается, у Сина и на ногах такие же когти – ага, тоже покрашены. Аккуратно… Мне тут же представляется, как он – прямо в этом пушистом бикини-костюме – сидит, задрав ногу на стол, и тщательно рисует себе педикюр. Ещё и напевая под нос.

Так, что за дурацкие мысли… Хм, а если бы ему отрастить когти – ну то есть перестать подпиливать, – то в бою капитан смотрелся бы ещё эффектнее. Но с обувью и носками у него наверняка проблемы.

Тем временем Син снова поднимает голову и недовольно надувает губы.

– Сми-ит?..

– Кхм. Да? Что нужно… кхм… делать?

– Взьмите вот ту кисточку, мне нжны полосы на спине. Как у вас с рисованием? – Син половину гласных проглатывает, а другую тянет. Интересно, сколько он выпил?

– Вообще, не очень.

– Ну, вы уж пстарайтесь. Мы с вами – пследний бастион, защищающий живых тигров от выступлений на арене!

Ох, капитана кровью не корми, дай кого-нибудь защитить. Впрочем, может, это и неплохо – без смелых и отчаянно честных рыцарей мир давно бы уже развалился.

Наконец пересиливаю себя и прохожу в комнату. Прямо напротив двери – окно и стол. На нём стоят разноцветные баночки – неожиданное зрелище для подобного казённо-белого помещения. Беру кисточку и тщательно размешиваю краску, пытаясь вспомнить, как выглядят тигриные полосы. Кажется, на спине толстые, а к животу сужаются…

Окно комнаты выходит на запад, то есть на противоположную сторону корпуса, чем кабинет. Ракурс непривычный. На работе из моей приёмной видна парковка, проходная, дорожки и площадка с фонтаном, который сейчас не работает, конечно. Если высунуться подальше, то можно увидеть крыльцо нашего корпуса, в любое время дня там кто-нибудь курит.

А из этого окна видно ровное пространство заснеженных деревьев и торчащие из него тут и там высокие здания, два поближе и одно в отдалении. Как будто поверхность реки, в которую вмёрзли три большие коробки.

Я аж вздрагиваю, когда прямо в ухо раздаётся голос:

– Смит, выступление чрез час. Я не мгу быть плешивым тигром, я ж младой и красивый.

– Да, конечно.

Закусываю губы и наконец-то решаюсь прикоснуться кисточкой к его плечу. Сосредоточенно держу взгляд на своём «холсте», не глядя по сторонам, – меня позвали сюда по делу, а не пялиться на личные вещи капитана. И уж тем более стараюсь не думать о том, насколько он близко – практически голый, твою ж мать…