Грязная жизнь

Медленная улыбка растягивается на лице Дино.

— Без проблем.

Как только они отходят подальше и не слышат нас, Мигель поворачивается ко мне и шепчет:

— Вот шанс. Поднимайся наверх, третья дверь по правой стороне. Комната Алехандры. Только быстро. Дино вскоре захочет проверить, как она.

Я смотрю мимо Мигеля на Линг и Дино, замечаю, что рука Линг лежит на груди Дино, пока она говорит с ним.

— Линг удержит его.

Мигель поворачивается к ним, фыркает и бормочет:

— А я-то думал, между нами было что-то особенное.

Мне нравится этот мужчина. Борясь с улыбкой, я хлопаю его по плечу.

— Ничего личного, Мигель.

Линг придвигается ближе к Дино. Практически прижавшись к его телу, ее губы двигаются медленно, соблазнительно, и Дино не может оторвать от нее глаз. Иногда мне становится интересно, что она говорит мужчинам такого, что они так смотрят на нее, но потом вспоминаю, что это и к лучшему. Я направляюсь к лестнице и слышу, как Мигель вздыхает:

— Мне правда нужна такая.

Перепрыгивая через две ступеньки, я останавливаюсь у комнаты детства Алехандры Гамбино. Прежде чем мой разум уносит меня туда, куда не должен, я стучу. Шуршание по другую сторону двери дает понять, что она не спит. Открыв дверь, она бормочет:

— Дино, я не смогу отдохнуть, если ты будешь приходить и проверять каждые пару сек… — Удивленный взгляд появляется на ее лице, когда она понимает, что я не тот мудак, которого она зовет мужем. — Ох, здравствуйте. Заблудились?

Настало время дел. Маску натянуть.

— Миссис Гамбино, меня сегодня сюда позвали из-за смерти Рауля Мендоза.

Настороженное выражение подводит ее, и грусть проявляется на лице, показывая понимание.

— Конечно. — Она пожимает плечами. — Но как я могу помочь? Вам лучше поговорить с моей сестрой, Вероникой.

Она печально улыбается и пытается закрыть дверь перед моим носом. Но я быстрее ее. Просовываю ногу в щель и открываю ее, а затем вхожу в комнату. Алехандра удивленно ахает, прежде чем прикрыть рот руками.

— Я должна попросить вас уйти, мистер Картер. Я уже сказала вам, что ничего не знаю.

Я стараюсь игнорировать ее тихий голос. Вместо этого прохожу по комнате, прикасаясь к ее вещам. От белоснежных простыней, сейчас помятых из-за того, что она лежала, до бело-золотистой мебели комната подходила ей. Высокая книжная полка с видно не раз перечитанной классикой. Корешки потрепанные. Примечательно, что новые книги — копии развалившихся старых в твердом переплете — лежат на нижней полке. Я поворачиваюсь к ней, показывая на книги.

— Зачем у вас по две одинаковые пары?

Удивленная вопросом, она тихо отвечает:

— Оригиналы принадлежали маме. Я унаследовала их, когда она умерла. Она часто читала их. Я не хотела испортить их, поэтому читала другие копии.

В этом есть смысл. Умная, чувствительная девочка.

Вопрос, кажется, обезоруживает, Алехандру. Ее тело расслабляется, и я горжусь собой в душе. Эту тактику я использую часто. Попытаться узнать человека, которого опрашиваешь.