Церворум

– Ностальгия не берет? – сказав это, Хаммонд залился смехом. Лит тоже засмеялся. Видимо издевательства – неотъемлемая часть этого зала.

Со временем Равенна влилась в этот своеобразный поток тренировок. Хаммонд обычно проводил боевые тренировки, связанные с метанием ножей и дротиков в том числе, Ари – маленькая и гибкая женщина лет тридцати – обучала технике бесшумного передвижения, реже появлялись и другие наставники, обычно они вели инструктажи о химической защите или правилах безопасности при природных и техногенных катаклизмах, иногда приходили даже психологи, и церворумцы писали короткие тесты. Казалось, Церворуму не все равно на своих подопечных.

***

Эрика давала Равенне все больше и больше заданий, не позволяла брать выходные, девушка получала нагоняи за любые, даже самые незначительные проступки. Усталость начинала копиться, как гной на воспаленной ране. И обещала вскоре вырваться наружу, задень ее хоть немного.

Равенна делала домашнее задание по прикладной математике прямо на перемене сразу после прошедшего урока. Она привыкла выполнять все и сразу, сделанное домашнее задание прямо в школе позволяло ничего не делать дома и побольше времени проводить в Церворуме. Равенна совершенно перестала быть на себя похожей. Обычно улыбчивая, веселая и дерзкая, теперь она была спокойной, какой-то умиротворенной с первого взгляда, она не нарывалась на конфликты и не реагировала на те тычки, что постоянно получала от особо остроумных учеников. Но те, кто приглядывался, видели, что взгляд ее будто бы погас, потерял свой лоск, щеки впали, она сильно похудела. И только иногда в глазах загорались огоньки злости и жесткой решительности.

У Терры не все шло гладко. В начале года после теста она была опьянена успехом, исполнением своей самой заветной мечты. Она, вроде как, перестала быть девочкой для битья и смогла «выбиться в люди». Она с легкостью распрощалась с самой крепкой и искренней дружбой в ее жизни и побежала навстречу «новым горизонтам». Но постепенно розовые очки стали сползать на нос, а реальность переставала казаться такой уж радостной и беззаботной. Она стала замечать, как Агн и Миранда вместе со своей «свитой» посмеиваются над ней, отпускают нелепые шутки по поводу Равенны и дают ей сомнительные советы по поводу того, как нужно себя вести. Сначала она принимала все это за чистую и добродушную шутку, но со временем ей становилось все неприятнее и неудобнее. Терре не с кем было поговорить по душам. Ее родители наставляли ее, что нужно продолжать сношения с той компанией и не в коем случае не бросать ее, про Равенну слушать даже не хотели, как-то резко переводя тему на отстраненные вещи, промолвив лишь пару слов о «детских играх».

Находясь в этом вязком состоянии провинившегося, который не знает, как поступить, она думала, что понимает состояние Равенны, которой явно было не лучше, чем ей. Терра была уверенна, что кроме нее некому и поговорить с ней. Какое-то чувство жалости распустилось в ее душе, а решительность подкрепило чувство вины, задавившее выросшее до небывалых размеров эго.