Жизнь Большой Реки

Приближался конец плавания, но не для меня, конечно, а для Винцентия. Его звали какие-то дела в далеком мире. Мы достигли острова Корпус Кристи, где по составленному еще в Ла Кахуэре плану должны были встретиться с младшим сыном дона Хуана Лялё.

Нас уже ожидали. Старший брат доставил сюда Лялё на автомобиле, проехав добрых две сотни километров. С помощью рыбака они переправились на остров. Винцентий уезжал в спешке. Не нашлось даже времени для подобающей прощальной церемонии.

Позволю себе небольшое отклонение от темы. Позднее я узнал, как выглядело возвращение Винцентпя в лоно цивилизации. На рыбацком челне он доплыл до берега, потом дошел со своим рюкзаком до дороги, а дальше — сумасшедшая езда на автомобиле до Посадаса, прямо к аэродрому. Вечером того дня он был уже в Буэнос-Айресе, там уложил чемодан, и снова на аэродром.

Стартовав с дикого острова посреди Большой Реки, он на третий день приземлился в скованном морозами Нью-Йорке. Небольшим представляется этот мир с самолета. Но каким же он большим кажется из байдарочки! И, на мой взгляд, более привлекательным.

И вот мы остались вдвоем с Лялё. Мы решили день-другой задержаться на острове, чтобы новый член экипажа мог втянуться в ритм лагерно-экспедиционной жизни. Перемена была существенная. О Винцентии, настоящем моряке и человеке с большим житейским опытом, я уже рассказывал. Лялё, родившийся и выросший в Мисьонесе, еще ни разу не высовывал носа за пределы Красной Земли, Впрочем, нужной сноровки и у него было достаточно. Как всякий стопроцентный мисьонеро, он был запанибрата с лесными дебрями и с рекой. Заканчивался двадцатый год его жизни. Великолепный возраст!

Здоровенный парень, как все Шиховскпе. Широкий в плечах, сильный, как бык, с медленными, словно бы ленивыми движениями. Но эта последняя черта была лишь видимостью: любое его неторопливое движение было поразительно целесообразным, экономным. Это характерная особенность местных людей, сжившихся с девственной природой. Быть может, он растерялся бы на улицах большого города, но только не в лесу, не среди быстрин и водоворотов реки.

Он был еще и страстным рыболовом. Настоящим, какие бывают на верхней Паране, а не рыболовом воскресного дня. И поэтому рыба стала теперь самой большой нашей страстью. Целый вечер мы говорили об «эль дорадо».

«Дорадо» на испанском языке означает «позолоченный, блестящий». С описанием ловли «золотой рыбы», известной как деликатес верховий рек Параны и Уругвая, я встречался в английской специальной литературе. Вот как далеко распространилась «спортивная слава» этой любопытной рыбы! Я запомнил такое высказывание: «Чем лучше, чем ближе знакомишься с дорадо, тем больше начинаешь ее уважать». О ее жизни и привычках мы знаем очень мало. Дорадо никогда не ловится в море или даже в устье Ла-Платы. И хотя в словаре морских рыб название «дорадо» встречается, оно означает иную рыбу, только золотым оттенком чешуи напоминающую подлинную дорадо, которая встречается лишь в больших реках Южной Америки.

Дорадо прыгает! Причем она делает прыжки в воздухе не в погоне за насекомыми, а просто из спортивных побуждений. Даже небольшая пятикилограммовая дорадо прыгает в высоту на 5 футов, а рывком способна без труда вытянуть пятьдесят ярдов лески!..

От Лялё я узнал, что дорадо славится не только исключительно нежным вкусом, но прежде всего тем, что это жестокий хищник, сражающийся яростно и до конца. В здешних тропических водах ей придумали много прозвищ: эль тигре — «тигр», эль тибурон — «акула», эль пирата дель Парана — «пират Параны». Индейцы гуарани дали ей свое, довольно странное определение: эль мае махо дель рио, то есть «самый большой мужик реки». В их понятии это «почетный» титул.

По словам Лялё, самый лучший, вызывающий незабываемые эмоции способ ловли дорадо на верхней Паране — ловля «с руки», при помощи шнура, тянущегося за лодкой. Такая снасть должна иметь по меньшей мере стометровую длину. На конце ее — стальная, непременно стальная проволока, хотя бы метр, а потом блесна. Почему проволока должна быть непременно стальной? Очень просто: острые, как пила, зубы дорадо перекусывают железную дли медную проволоку, словно стебель травы. Блесна тоже нужна не какая попало, а длиной около тридцати сантиметров с прикрепленным к ней внушительным крючком. Дорадо не клюнет на маленькую рыбку.

Плыть по Большой Реке и не поймать дорадо значило бы упустить возможность волнующего приключения.

Основной помехой на пути к осуществлению этой мечты было паше судно, наша байдарка. Она была слишком мала и не годилась для такого рода рыбной ловли. Если бы мы, быстро гребя, потащили за собой блесну и ее схватила бы рыбка подходящего размера, тогда бы наша байдарочка неминуемо перевернулась и мы против желания искупались бы. С дорадо шутки плохи. Что же делать?