Я краснею. История девочки, ставшей красной пандой
- Автор: Куан Лили
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-159913-3
- Переводчик: Т. И. Курочкина
- Жанр: Детское действие
Электронная книга - «Я краснею. История девочки, ставшей красной пандой». Краткое содержание книги:
Я думала, мамин кулон – просто амулетик на удачу. А оказывается, всё это время он хранил в себе её зверский дух.
Затем мама объяснила, что всякая моя сильная эмоция освобождает панду, и чем чаще панда оказывается на свободе, тем труднее мне будет пройти ритуал.
– Красная панда – тёмная сущность, Мэй- Мэй, – предостерегла меня мама. И с мрачным видом добавила: – У тебя только один шанс изгнать дух панды, и его нельзя упустить. В противном случае ты никогда от него не освободишься.
От такой перспективы у меня душа ушла в пятки.
Тем временем папа заглянул в календарь на стене.
– Так, ну-ка посмотрим... Следующий выход кровавой луны двадцать пятого, – спокойно сообщил он, точно мы барбекю планировали.
– Это же почти через месяц! – взвыла я.
Мама взяла меня за лапы.
– Мы дождёмся вместе. Каждый шаг этого пути я буду рядом с тобой.
Глава 16
В конце концов мне удалось успокоиться обратно до девочки, но держаться получалось с трудом. Тем же вечером мы с папой втащили ко мне в комнату большой матрас, мама принесла постельное белье. Потом родители вынесли из комнаты все мои вещи, стол, поснимали полки, постеры. Остались только матрас да Уилфред. Уилфреда я прижала покрепче.
– Это только на время, Мэй-Мэй, – сказала мама, подтыкая одеяло. – Так нам будет спокойнее на случай новых... недоразумений.
Это она то, что я разнесла полдома, так описала. В гостиной царила полнейшая разруха, везде шерсть и обломки. К тому же я ещё свою кровать утром поломала. А всё потому, что потеряла голову.
Как только с новым обустройством было покончено, родители пожелали мне спокойной ночи. Мама ушла, а папа задержался в двери. Ему, кажется, было неловко. С тех пор как во мне обнаружилась панда, он так ничего толком и не сказал, хотя это было скорее в порядке вещей. Папа и обычно-то не любил разглагольствовать. Но от случая к случаю выдавал что-нибудь меткое, неожиданно и очень кстати.
Он помолчал. Уже собираясь было закрыть за собой дверь, сказал:
– Красный – счастливый цвет.
О'кей, но сегодня не тот случай.
Потом из кухни до меня донеслись приглушённые родительские голоса.
– Ужасно, конечно. Что теперь с этим делать? – сетовала мама. Папа принялся её утешать, но её голос дрожал от тревоги. – Ты хоть видел, что с ней в храме творилось? Такие глазищи... прямо зверские.
Я заплакала.
– Видеть её не могу в таком состоянии, – припечатала мама.
У меня разорвалось сердце. Послышалось «пуфф» – я снова превратилась в панду. Свернувшись клубочком, я подобрала под себя хвост и постаралась не слушать голосов на кухне. Прижала Уилфреда покрепче.
Когда мама рассказала историю проклятия, она заверила меня, что любит свою дочку по-прежнему. Лежа на своём матрасе, я ясно и отчётливо услышала, что любит она не меня. Она любит девочку по имени Мэй-Мэй.
Глава 17
На следующее утро мама повесила на ворота храма табличку: «Закрыто по семейным обстоятельствам». Все экскурсии и встречи она отменила. Впервые на моей памяти храм так вот закрылся.
Как мама мне потом рассказывала, пенсионеры с тай-чи жутко взъерепенились, что им дали от ворот поворот, и даже угрожали пикетом, если храм не откроется. Заходил господин Гао на нашу еженедельную партию в шахматы, но мама извинилась перед ним, дескать, я не могу. Тот отнёсся с пониманием, хотя и расстроился. Напоследок сказал маме нечто странное, мол, «это было неминуемо».
Родители оставались в эти дни дома, приводили в порядок гостиную с прихожей. Поскольку они опасались, что кто-то из соседей может меня увидеть («Не хватало нам ещё разборок с полицией»), они занавесили все окна в доме, заперли все входы-выходы. Мне же оставалось сидеть безвылазно в своей комнате и прикидываться, что меня не существует.
Родители раз за разом твердили, что любят меня по-прежнему и что всё будет хорошо. Но мне не верилось. Выходить из комнаты мне не разрешалось, даже к ним на завтрак. Мама или папа ставили мне еду в мисочке, а мисочку задвигали в комнату – «на всякий пожарный». Когда они со мной разговаривали, то отводили глаза. Вот так – на меня не могут смотреть собственные родители.