Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Превращение купеческого капитала в промышленный шло в XVI в. во Франции в основном по двум из трех путей, указанных Марксом:[99] 1) купец прямо становился промышленником (в отраслях, производящих предметы роскоши), 2) купец скупал товар у номинально самостоятельных производителей. К началу XVII в. рассеянная мануфактура (т. е. более низкая стадия) решительно преобладала над централизованной, а последняя лишь недавно появилась на свет и нуждалась в сильной помощи государства. К тому же, в силу особых причин, о которых ниже, самые крупные капиталы в XVI–XVII вв. создавались и обращались не в сфере торговли и промышленности, а в откупах и государственных займах, т. е. в сфере ростовщичества.

В связи с таким замедленным ростом крупного промышленного капитала находится одно характерное для Франции явление: искусственное сохранение цехового строя, который обеспечивал вызревание цеховых мастеров в мелких промышленных капиталистов. По своему характеру и темпам этот медлительный путь развития соответствовал общему замедленному процессу роста капитализма во Франции.

Цеховой строй в XV в. и даже в первой половине XVI в. отнюдь не был во Франции господствующим. В многочисленных, средних и мелких городах цехов, как правило, почти не было. Что касается городов крупных, то и в них далеко не все ремесла были организованы в цехи. Многие южные города не знали их вообще (за исключением ограниченного числа профессий, как-то: ювелиры, нотариусы, брадобреи и т. п.); в них господствовало свободное ремесло (métier libre), как, например, в таком крупнейшем торгово-промышленном центре, как Лион. Свободные ремесла находились под надзором и контролем муниципалитетов, но для них не требовалось обязательного ученичества и шедевра.[100] Ими могли заниматься все, имевшие для того необходимые средства. Но уже с Людовика XI начинается, а в XVI в. усиливается принудительная организация как существующих, так и вновь возникающих ремесел в цехи. Этот процесс совершался под давлением центральной власти, причем она действовала, исходя не только из фискальных, но и из политических причин. Буассонад для XVI–XVII вв.,[101] а Гандильан уже для второй половины XV в.[102] правильно указали на главную цель этих мероприятий: короли стремились создать в городах такую организацию, которая была бы в силах держать в узде городские низы, тяжело страдавшие от непосильного налогового гнета и своей растущей нищеты и бесправия. Цеховые корпорации должны были держать под контролем массу мелких ремесленников и рабочих, недовольство которых прорывалось в частых восстаниях и беспорядках. Вместе с тем сами цехи ставились в зависимость от королевской власти. Однако такое возрождение цехового строя не воспроизводило его в старом, классически средневековом виде. Создававшиеся по инициативе королевской власти и под давлением мастеров цеховые статуты конца XV–XVI вв. закрепляли порядки, сложившиеся в результате разложения цехового строя. Они утверждали непререкаемое господство мастеров, фактически полных хозяев, эксплуатировавших наемных рабочих. Рабочее время, наем подмастерьев, их заработная плата — все это регулировалось в интересах только мастеров, а старинные цеховые ограничения размеров производства постепенно отпадали. Ставя мастеров в такие благоприятные для них условия, которые расчищали перед этими «зародышевыми» капиталистами путь развития в капиталистов настоящих, королевская власть создавала себе в городах прочную социальную опору. Санкционируя и закрепляя отношения, естественно сложившиеся в цехах в результате их разложения, она искусственно консервировала эти порядки, предписывая введение таких норм и в тех городах, где раньше цехов не было. Иными словами, соображения политического порядка, необходимость предотвращения и подавления; народных движений в эпоху обострения классовой борьбы были основными. Кроме того, создавая из богатых мастеров и купцов особо привилегированную верхушку города, идя навстречу их стремлениям усилить эксплуатацию подмастерьев и поставить в зависимость от себя мелких до той поры самостоятельных ремесленников, превратив и тех и других в наемных рабочих, правительство абсолютистской Франции помогало мастерам в достижении таких целей. Поэтому и к этим поздним, сверху созданным цехам в известной мере применима мысль Маркса о роли государства, т. е. концентрированного и организованного общественного насилия, в ускорении превращения феодального способа производства в капиталистический. В данном случае государственная власть, не разрушая до конца феодальную форму организации производства (к тому же эта форма была лишь видимостью, так как в целом не препятствовала развитию крупной цеховой мастерской в мелкую капиталистическую мануфактуру), приспосабливала ее, из политических соображений, к новым условиям. Но именно таков был общий ход развития капиталистических отношений во Франции в целом. Сравнительно медленное их вызревание под «покровом феодализма приводило к появлению множества своеобразных форм, к каковым следует отнести и длительное существование цехов, возрожденных и укрепленных абсолютистским государством. Их основная функция заключалась не столько в консервации мелкого «самостоятельного производителя-ремесленника, сколько в его экспроприации. Следовательно, в конечном счете, и эти поздние цехи во Франции также способствовали в известной мере преобразованию способа производства, но, разумеется, последнее совершалось благодаря их существованию много медленнее.