Собственность зверя

Но удержать сон не вышло, и я проснулся злой и возбужденный настолько, что в паху, казалось, лопнут вены. Ночь со шлюхой не помогла. Вымотал девчонку до полного изнеможения, но самому легче становилось лишь отчасти и ненадолго. Я будто пил водку вместо воды, пытаясь утолить жажду, а добивался большего обезвоживания. Впору было либо ложиться в больницу, либо все же отдаться зову…

Однажды утром я подошел к окну и, взглянув поверх домов, почувствовал слабый толчок жизни в груди. Меня снова потянуло в ледяную пустыню так, как никогда прежде. Чутье не подводило ни разу. Нужно было просто перестать бояться пустоши — не она меня предала. Наоборот — позволила укрыться и сбежать, заметя за мной следы. Нужно было возвращаться… и искать их.

И я больше не стал мешкать — собравшись, уложил вещи в снегоход и поехал к перевалочной базе.

— Привет, — встретил меня у ворот старик Лова. — Давно не было! Пережидал бури?

Как обычно — шапка вся в ледышках, от самого несет перегаром. Я не знал его настоящего имени, меня и кличка устраивала. Если бы он не был волком, уже бы либо печень крякнула, либо замерз к чертям собачим.

— Да, — коротко кивнул.

— А про тебя расспрашивали… — он шмыгнул носом, ожидая реакции.

— Кто? — подобрался я. — Люди?

— Нет, — мотнул он головой. — Наши. Суровые такие, в костюмах.

Я сузил глаза, глядя на горизонт, стараясь не показывать старику, что меня это волнует.

— Надеюсь, ничего не сказал им? — хмыкнул равнодушно.

— Та что мне сказать? — пожал он плечами. — Они искали белого медведя, а не кого-то конкретного.

По спине прошел волной озноб.

Откуда Лове знать, что я — белый медведь? Я тщательно заметал следы, оборачивался далеко в лесу.

— Понятно, — кивнул, сделав вид, что ничего не произошло.

Больше ноги моей тут не будет. И этого ублюдка надежней будет прикопать в снегу, чтобы не разнюхивал что-то, что потом можно продать за бутылку водки.

Когда перевалочная база осталась позади, я оставил ненужные вещи в сумке у седла, а необходимое сложил на сани и спрятал снегоход, припорошив снегом в небольшом лесу. Сани мне сделали по заказу — легкие, вместительные и, главное, система сама затягивалась вокруг тела, стоило в нее лечь.

Я не любил сутками бродить в звере. Фотокамеры требовали температурных условий, ночевки под открытым небом на холоде не выдерживала даже термосумка, в которой я их хранил. Да и фотографировать лапами не выйдет. Предпочитал ночевать в палатке с комфортом в обычном тепле, разглядывая получившиеся кадры на портативном мониторе.

Мне нравилась моя жизнь до всего этого. Полная свободы передвижения и творчества, нашедшего отклик в сердцах людей, она казалась мне идеалом. Юджин называл меня чокнутым, а мне просто нужна была страсть такой величины, чтобы заполнить чернь, что наполняла прежнюю жизнь.

В этот раз я тоже взял все с собой в надежде, что меня оживит родная стихия. Только шел я не в поиски видов, а руководствуясь каким-то чутьем, еле ясной тягой куда-то, где станет легче.