Собственность зверя

5

Я пришел в себя посреди бескрайнего снежного поля. В памяти — черная дыра, в теле — дикая тяжесть и отголоски неясной пульсирующей боли. Я лежал медведем под слоем снега и тупо взирал на мутный горизонт. Утро.

Вспоминать было физически больно. Голова взрывалась на каждое шевеление мысли. Последнее, что помнил — адское жжение между лопатками. Я тогда только отошел от перевалочной станции, налегке — хотел просто прогуляться… И все — пропасть. Смутное ощущение подсказывало, что со мной кто-то что-то сделал, но что — непонятно.

Кое-как поднявшись, я побрел в сторону Климптона. Желудок крутило от голода, но охотиться не было сил. Проще добраться до города. Ну как проще… Хорошо, что в Климптоне нет запретов на прогулки в животной ипостаси, только я старался не светить своей уникальной шкурой.

Доплелся до окраины ночью и с трудом обернулся у первого же открытого бара. Ввалиться здесь голышом куда-либо не было странным — Климптон больше город оборотней, чем людей. Хотя и последних это не смущало. Карты тут не в ходу именно потому, что в зубах их не потаскаешь. Вышибала у входа окинул меня суровым взглядом:

— Шмотку?

— Да, — прохрипел, еле стоя на ногах.

— Арден! — рявкнул он в злачное нутро и кивнул мне следовать за подошедшим парнем. — На счет только пиши.

Парень кивнул, и вскоре я уже шарился в узком тесном шкафу секонд-хэнда. Так уж повелось, что шмотка для вернувшихся из льдов есть в каждом общественном месте — тут это маленький бизнес. Добираешься до дома и отправляешь вещи обратно.

Руки подрагивали, жутко мутило. Когда нашел более-менее подходящее, выполз, сел за барную стойку и заказал еды.

— Что, охота не удалась? — усмехнулся бармен.

— Видимо, удалась.

Только не у меня. Голова болела все сильнее, и еда лишь немного сняла общую слабость, а в целом я остался едва ли не дохлым. Раздумывал возвращаться ли в квартиру недолго. Предпочел отель.

— Номер, — устало выдохнул на ресепшене и приложил отпечаток пальца к сканеру.

— Добрый день, мистер Нолдридж, — улыбнулась мне девушка и протянула ключ.

***

На следующее утро я понял, что дурнота — не единственная и далеко не самая серьезная моя проблема. По телу волнами, пульсируя все сильнее, разливалась боль. Спазмы сбивали дыхание, кожа покрывалась холодным потом, и смутное понимание, что именно происходит, ни черта не радовало.

У меня была ломка. Никогда не употреблял, но имел смутное представление, в основном, благодаря единственному другу, работавшему в больничке. Ему я и позвонил, еле набрав номер дрожащими пальцами.

Юджин примчался через полчаса. Я еле расслышал стук двери и быстрые шаги — так звенело в голове.

— Киан, мать твою! — разнесло тишину номера его возгласом.

— Тише, — зашипел, стискивая голову. — Не ори.

— Ляг…

Я кое-как навел резкость на друге, полулежа на диване. Со смены — глаза красные, светлые волосы торчком и весь пропах кофе и медикаментами.