Умереть на рассвете

— Ты сам-то кем на Гражданской был? — поинтересовался Алексей.

— Да кем… Взводным был. Ротой одно время командовал, под Перекопом. Потом, когда сокращение началось, предлагали кадровым командиром стать или инструктором, отказался. Не по мне сопли подтирать.

— Странно, — пожал плечами Курманов. — Я думал, ты не меньше, чем комполка.

— Ну, какой из меня комполка… — смутился Иван. — Ни грамоте толком не обучен, ни желания не было. Это ты у нас до комиссара бригады дослужился. А мы что…

— Я ведь не просто так спрашиваю, — построжел взглядом Алексей. — Мне начальник губрозыска нужен, а у тебя опыт. Ты с какого года в партии? В том смысле, в эркапэбе? Если в эсэрах состоял, это хуже.

— Да я вообще ни в каких партиях не состоял — ни в большевиках, ни в эсерах. Потому даже комбатом не стал.

— Как так? — удивился Курманов. — А как же тебя начальником трансчека назначили?

— А меня никто о партиях не спрашивал, — пожал Иван плечами. — Из Череповца в волость курьер прискакал, бумагу привез — вот, есть решение укома ВКП(б) командировать в распоряжение трансчека товарища Николаева. Прибыл в Чека, там сказали — принимай двух агентов. Один, совсем молодой парнишка, из реалистов, фамилию запамятовал, а второй солдат из слабосильной команды. Как там его, Рябушкин, кажется? Я тогда подумал: на кой мне инвалид, а тут выходит дылда, ряха с сажень. Думаю, ни хрена себе, слабосильная команда! Мне потом мужики рассказывали, что этот… слабосильный, в синематографе перед сеансами гирями народ развлекал.

— Мусик Рябушкин, — кивнул Курманов. — Знаю такого. Он всю Гражданскую в Череповце просидел. Ты же на фронт раньше меня ушел, а мы с ним еще восстание в Шексне ликвидировали.

— А что, у нас еще и восстание было? — удивился Иван.

— А то… — хмыкнул Алексей. — Почитай, половина волостей против продразверстки выступила. А в Чуровской волости белогвардейцы целый полк собрали, станцию Шексну захватили. Дрались, пока из Вологды да из Петрограда бронепоезда не подошли.

— Много народа побили?

— Кто ж его знает? — досадливо поморщился Алексей. — Бронепоезда вначале по деревням стреляли, что вдоль железки. Кое-где ни одного дома не осталось… Королев, военком, приказал, чтобы пристрелочными били и народ бы успел уйти, но кто успел, а кто не захотел… Война. Жалко, учителя старого расстреляли, не разобравшись. Когда мужики собрались, он перед ними выступил, отговаривал. Многие послушались, по домам разошлись. А когда карательный отряд пришел, стали расспрашивать, один мужичонка и вылез — вот, дескать, учитель Смирнов призывал к восстанию! Ну, старика и расстреляли. Потом, конечно, разобрались.