Он тебя не любит(?)

— Когда мама заболела, она рассказала мне, — Эва говорила тихо, но в комнате стояла такая тишина, что было бы слышно, даже если бы она говорила шепотом, — у моего отца было похожее и тоже с левой стороны. Ей не было причин врать, она уже знала, что… — Эва сглотнула и продолжила: — Я не знаю, кто мой отец и как его зовут, они с мамой были знакомы недолго, и то имя, которым он назвался, не настоящее. Но я уверена в одном, это не Петр Станиславович. Я видела ваши семейные фотографии на пляже, я не незаконнорожденная дочь вашего мужа. Вам не за что на нас обижаться, Наталья Георгиевна.

Бессонова резко встала и отошла к окну, повернувшись к Эве спиной. Постояла так совсем недолго, а потом заговорила:

— Он любил твою мать, Эвангелина. Хоть они и были двоюродными, его это не останавливало, да и правильно, раньше брак между кузенами считался вполне возможным. Твоя мать была очень красива, ты похожа на нее, поэтому, когда я тебя увидела… — она замолчала.

— Но мама была старше! — потрясенно проговорила Эва. — Вы уверены?

Наталья Георгиевна хмыкнула, и это получилось у нее неожиданно по-юношески, Эва снова испытала чувство близкое к шоку.

— На пять лет. Уверена, конечно, мы же учились вместе, это все происходило на моих глазах. Я ведь была его другом, Петя поверял мне все свои сердечные тайны, а я его утешала, — смешок в этот раз вышел достаточно горьким. А потом она так же резко повернулась к Эве. — Я не виню твою мать, Эва. Кира не давала ему повода, просто знаешь сама, есть женщины, которыми все восхищаются, она была как раз из таких. Петр как с ума сошел, а Кира к нему относилась как к брату. Их матери, родные сестры, решили прекратить всякое общение, чтобы не провоцировать детей. Но знаешь, мне кажется, моя свекровь всерьез считала сестру и племянницу виноватыми, может, они разругались, она не признавалась. Но Петя даже не знал, где живет Кира, они столько лет не виделись и не общались, а потом вдруг он уезжает и привозит тебя… Что я должна была думать? Особенно, когда тебя увидела.

— Я не так похожа на маму, — ответила Эва, ошеломленная этой историей, — она правда была красавицей.

— Это ты так думаешь, — грустно усмехнулась Бессонова, — ты просто еще слишком молоденькая.

В воздухе повисла неловкая пауза. Эва застегнула пуговицы и поправила блузку.

— Я пойду. Извините, что побеспокоила, — она поднялась и направилась к двери, как тут ее остановил негромкий оклик:

— Эва! — Наталья Георгиевна смотрела виновато и благодарно, ее глаза подозрительно блестели. — Прости меня! И… Спасибо!

Эва кивнула и вышла из комнаты.