Во власти страха (СИ)

Но однажды я поняла, что лицемерка. Я часто писала, что люблю его, как вдруг, в один из зимних вечеров, получив очередное письмо, где Маркус рассказывал мне о том, что поступил в университет, чтобы изучать спортивный менеджмент и как ему тяжело дается учеба, я поняла, что вновь влюбилась совсем недавно. Оказывается и такое бывает, оказывается можно влюбится дважды в одного и того же человека. Когда-то его жестокость убила во мне все чувства, кроме тоски по тому, что было. А после у меня со всеми событиями не было времени и сил проанализировать свои чувства к этому мужчине. Но в тот вечер, как будто открылись глаза, и я поняла, что изначально оказала ему поддержку только потому, что не могла иначе. Может, глупо, но он не был мне чужим человеком, и оставить его в беде по моей же вине, было бы жестоко, хотя возможно справедливо. Отомстить было бы заманчиво, какая-нибудь другая женщина так и поступила бы, но не я. Хотя наверно, мои действия были еще более безжалостней по отношению к нему : я дарила надежду на что-то, чего как оказалось не было до определенного момента в моем сердце и душе, и могло не появится там никогда.... Но Маркусу удалось растопить лед. Не красивыми словами и покаянием, нет. А именно стремлением исправить свои ошибки, стремлением жить и сделать нашу жизнь лучше. Все люди ошибаются, даже самые лучшие, но мало кто учится на своих ошибках, мало кто пытается их исправить. Всем проще забыть и шагать дальше, надеясь, что такое с ними больше не случится. И да, больше такого не повторится, но будут другие ситуации и снова ошибки и снова бег от них. Только вот от себя не убежишь, потому что корень большинства проблем лежит именно в нас самих.

Беркет от себя не бежал, напротив-разбирал по кусочкам собственную душу, копался в своем нутре, изучая самого себя и работая над собой. Я знаю, ему было очень тяжело душить гордость и самолюбие, дабы выйти раньше, дабы быть рядом с нами. Я это все понимала и ценила. В каждом письме я видела незримую перемену в этом человеке: он духовно рос, взрослел ...В какой-то момент я поняла, что того Маркуса, которого я встретила жарким летним днем больше нет. Больше нет пафосного мальчишки, не знающего отказа ни в чем и ни в ком, считающего, что знает жизнь только потому, что перепробовал лучшее, что она предлагает. Нет эгоиста, думающего, что этот мир вертится лишь благодаря ему и только вокруг него. Я не радуюсь, что ему пришлось так больно падать со своего олимпа. Мне жаль, искренни, по-человечески жаль, что в один миг его мировоззрение перевернулось, и он понял, что такой же как и все, и никому не нужен, кроме родных, и что с его исчезновением мир будет, как и прежде, существовать. Незаменимых нет. Ему пришлось это осознать, точнее его заставили, что наверно, еще больнее. И теперь передо мной был другой мужчина; пусть по –прежнему гордый, но не эгоист , циничный, но лишь в силу своего печального опыта, с сожалением признающий, что теперь познал жизнь наверняка. Умудренный, жестоко усмиренный ...Стал ли он лучше ? Не знаю. Но то, что он другой – бесспорно. За последние два года мы с ним стали очень близки, таких отношений у нас никогда не было. Сейчас я вдруг с ужасом осознаю, что за те спокойные два года нашего брака мы ни на шаг не стали ближе друг другу с момента моего первого приезда в Лондон. Может, именно поэтому все так трагично закончилось? Как часто спокойствие воспринимается за мнимое счастье. Мы вместе жили ; спали, ели, отдыхали, решали бытовые проблемы, воспитывали ребенка, но каждый был сам по себе, закрыт в своем маленьком, личном мирке. Мы были чужими друг другу.