Легенды о Дневе. Право на счастье. Часть 2

– Прощай, моя любовь – чуть слышно выдавил из себя инквизитор.

Нож молниеносно блеснул в лучах солнца. Кровь хлынула брызгами во все стороны, оставаясь незаметными липкими пятнами на чёрном саване Харуда. Горло инквизитора расползлось, а голова запрокинулась назад. Он в ужасе хватался за шею, рефлекторно пытаясь унять кровотечение, хрипел, алый источник сил хлестал, заливаясь в глотку инквизитора. Он задыхался, во рту у него взбилась кровавая пена вперемешку со слюной, которая скользила по щекам и заливалась в нос. Илина спокойно наблюдала, за тем, как Скелдриг бьется в агонии, навсегда лишаясь солнечного света.

Колдунья чувствовала свободу от того страха, который окутывал её. Слёзы потекли по её лицу, она верила, что Брайтона ещё можно вернуть, но пережив всё, что было, она хотела остаться здесь, рядом со Скелдригом. В одночасье, монстр который истязал её, палач, обвинитель, Зверь из Штенда стал одним из призраков, который казался таким тёплым и родным. Она не хотела отпускать его, он был тем, кто просто не нашёл понимания в мире. Она плакала, сидя около тела, которое принадлежало Брайтону. Плакала, жалея то ли себя, то ли проклятого инквизитора. Она вспоминала прошлую ночь, когда он втоптал её в грязь и понимала, что это то, к чему она сама шла. Скелдриг такой же, как и она, он всегда добивался своего. У него было право на счастье, которое волей судьбы переплелось с ней.

Девушка рыдала, не останавливаясь. Она крепко прижималась к бездыханному телу, понимая, что плачет не по Брайтону, а по зверю, которого только что лишила жизни. Зверю, которого служба инквизиции, Роман Дорц и она загнали в клетку, откуда можно было выйти, только перегрызая глотки своим хозяевам. Жалость, гнев, отвращение, всё смешивалось в ней в непонятных чувствах. Колдунья била тело кулаками с криками, что ненавидит, а после целовала окровавленные губы и просила прощения за то, что встретилась на его жизненном пути, превратив благородного мученика в обезумевшего ублюдка, который погубил себя и свою жизнь в попытках лизнуть руку, до которой было не дотянуться. Словно дворовый пёс, он получил вместо еды камнем по рёбрам, и был оставлен погибать.

Время остановилось. Всё вокруг кружилось и терялось, как только девушка открывала глаза. Её дыхание сбивалось, она кашляла, давясь слюной, слезами и кровью. Совсем обессилев, Илина упала рядом и закрыла глаза. Она просто провалилась в небытие, где даже не понимала спит или умирает. Пришла в себя она уже около полудня. Колдунья не хотела даже вдаваться в подробности, сколько она пролежала в обнимку с покойным телом Брайтона, оплакивая инквизитора Скелдрига. Как только девушка смогла открыть глаза, она взяла нож и пошла в сторону храма. Колдунья шла медленно, сковываемая болью и слезами. Илина обнимала себя за плечи, пытаясь унять дрожь, которая ознобом накатывалась на тело. Её горло буквально горело от кашля.