Избранные произведения. I том

Очередь к Хельгиной столовке выстраивалась очень рано. Ахилл внимательно смотрел на то, как хулиганы, прибывшие позже, распределяют между собой места согласно неписаной иерархии, так сказать, «по чести». Боб очень старался понять, чем руководствуется Ахилл, выбирая того хулигана, с которым Сержанту предстояло затеять драку. Тот должен был быть не самым слабосильным: если побить слабого, дальше им придется ежедневно доказывать свою силу. И конечно, не стоит сразу связываться с самыми сильными. Пока Сержант шел через улицу к очереди, Боб размышлял над тем, чем же выделяется хулиган, которого выбрал Ахилл. И наконец понял: это самый сильный из хулиганов-одиночек, то есть из тех, у кого нет союзников.

«Цель» выглядела крупной и весьма опасной, так что, если мальцы его изобьют, победа будет славной. Парень ни с кем не разговаривал и ни с кем не здоровался. На этой территории он был чужаком, и некоторые местные громилы уже бросали на него мрачные взгляды, пытаясь оценить его силу. Так что драка все равно рано или поздно случилась бы, даже если бы Ахилл не выбрал именно эту очередь за супом и именно этого чужака.

Сержант был абсолютно спокоен. Он нахально влез в очередь прямо перед носом намеченной жертвы. Несколько мгновений старший стоял, ошеломленно глядя на Сержанта, будто не веря своим глазам. Разумеется, сейчас несчастный малец с ужасом обнаружит свою ошибку и убежит. Но Сержант сделал вид, что просто не замечает жертву.

— Эй! — окликнула жертва и с силой толкнула Сержанта.

Судя по направлению толчка, Сержант должен был вылететь из очереди. Но, как приказал ему Ахилл, он как бы случайно отставил ногу и потому полетел прямо вперед, сильно ударив хулигана, стоявшего перед ним, хотя толкали его вовсе не в том направлении.

Повернувшись, старший зарычал было на Сержанта, но тот сразу нажаловался:

— Это он меня пихнул!

— Это он нарочно влетел в тебя, — заявила жертва.

— Неужели я такой идиот? — хмыкнул Сержант.

Передний хулиган тщательно оглядел жертву. Чужак. Сильный, но начистить морду можно.

— Не зарывайся, костлявый.

Такая кличка промеж хулиганья считалась оскорблением, ибо содержала намек на физическую слабость и неприспособленность.

— Сам не зарывайся!

Пока шла эта словесная перепалка, к Сержанту, который, рискуя жизнью и здоровьем, торчал между двумя хулиганами, приблизился Ахилл с группой специально отобранных малышей. Двое самых маленьких прошмыгнули сквозь очередь и встали у стены так, чтобы будущая жертва не могла их засечь. И тут Ахилл тоже вступил в свару:

— Какого черта ты вытворяешь, ты, измазанная дерьмом подтирка?! Я послал своего парня занять мне место в очереди, а ты его пихаешь?! Наезжаешь на моего другана?!

Конечно, никакими «друганами» они не были. Ахилл принадлежал к самой низкой касте в этой части Роттердама и всегда занимал одно из последних мест в очереди. Но чужак-то этого не знал, а времени на выяснение подобных деталей уже не было. Потому что, когда чужак повернулся к Ахиллу, малыши, стоявшие позади и сбоку от него, сразу отклеились от стенки и вцепились ему в ноги. Обычного в таких случаях обмена ругательствами и тычками не последовало — драка началась сразу. Начал ее Ахилл и тут же закончил с необычайной жестокостью. Он с силой ударил противника в грудь, тот споткнулся о малышей и рухнул на спину, больно ударившись головой о камни мостовой. Там он и валялся оглушенный, тупо моргая глазами, а двое ребятишек тем временем поднесли Ахиллу два больших булыжника. Ахилл швырнул их один за другим прямо на грудь врага. Боб слышал, как затрещали, словно сухие сучья, ломающиеся ребра.