Тагу (Рассказы и повести)

— Цифры, Платон! Сорок семь процентов!

— Да, цифры, — вздохнул Платон и сразу погас, словно сгоревшая солома. — Значит, сорок семь процентов?

Как-никак, а в цифрах старик разбирался не хуже других. Убедительны эти цифры, черт возьми, очень убедительны!

— Да, сорок семь процентов, Платон, — повторила Мариам и подумала: "Мы еще никогда не имели подобных показателей! Если Майя добилась такого успеха, то, выходит, что это и для нас вполне достижимо. Я думала, что мы хорошо работаем, а вот Майя опередила нас, моя маленькая Майя, моя "вострушка", — и Мариам неожиданно улыбнулась своей ласковой, сердечной улыбкой. Перед ней, как живая, встала Майя с ее лучистыми глазами, с загорелым, энергичным лицом. Непокорные густые кудри Майи, которые всегда спадали ей на плечи, придавали девушке особое очарование. Майя была невысокого роста, но стройная и гибкая, и потому прозвала ее Мариам "вострушкой". Впрочем, другие называли Майю "бесенком".

Майя одинаково дружила как с мальчиками, так и с девочками. Вместе с самыми отчаянными сорванцами прыгала она с отвесной скалы в море. Ее не могла удержать никакая погода. Майя прекрасно чувствовала себя среди бушующей стихии, переносясь с гребня на гребень пенящихся волн. Она ни в чем не уступала самым удалым мальчишкам.

О, как она была очаровательна, когда мокрые, растрепанные волосы спадали на ее худые плечи, а купальный костюм плотно облегал ее стройную фигурку!

Если в море она летала с волны на волну, то на деревьях она превращалась в белку и с молниеносной быстротой взбиралась на вершину самых высоких лесных великанов. Она перепрыгивала с ветки на ветку, и изумленным мальчишкам порой казалось, что Майя невесома, что за плечами ее вырастают крылья. Руки и ноги Майи всегда были в царапинах. Не меньше страдали ее волосы и платья, которыми она цеплялась за ветви деревьев, за колючие кустарники, за плетни и заборы. В семнадцать лет она все еще походила на девочку-подростка. Но к этому времени многое, конечно, изменилось в ее характере, хотя она по-прежнему верховодила деревенскими сорванцами. Многие юноши были теперь к ней неравнодушны, но никто не решался открыться ей в своих чувствах. Им казалось, что с Майей невозможно говорить об этом. Поди открой сердце такой насмешнице, потом на дне морском не спрячешься от ее колких шуток, от ее острого, как бритва, язычка!