О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Студенты уже забыли, что начало истории их рассмешило; они внимательно слушают, что-то записывают.
ЗОФЬЯ. Так получилось, что и мне известна эта история. Она действительно любопытна. Попрошу всех, как мы это делали раньше, попытаться определить характеры и мотивы поведения персонажей и дать им оценку. Есть еще желающие высказаться или можно приступить к анализу предыдущих сюжетов?
Эльжбета поднимает руку. Зофья улыбается.
ЗОФЬЯ. Вы?
ЭЛЬЖБЕТА. Если позволите…
ЗОФЬЯ. Прошу. Здесь у всех равные права.
ЭЛЬЖБЕТА. Я бы тоже хотела рассказать один случай.
ЗОФЬЯ. Нам будет очень интересно.
ЭЛЬЖБЕТА. Возможно, с вашей точки зрения у этой истории есть один недостаток: она произошла давно. Но есть и достоинство: она не вымышлена.
ЗОФЬЯ. Истории, которые мы разбираем, не обязательно должны происходить в наши дни.
ЭЛЬЖБЕТА. Эта относится к периоду оккупации.
ЗОФЬЯ. Отлично. События времен войны подчас выразительнее нынешних.
Студенты с любопытством разглядывают заокеанскую гостью. У нее черные глаза и темные, слегка вьющиеся волосы. Говорит она сидя: вероятно, так понимает привилегию, даваемую прожитыми ею сорока пятью годами, а может, это просто дело привычки.
ЭЛЬЖБЕТА. Сорок третий год, зима. Героиня истории – шестилетняя девочка, еврейка. Ее прячут в подвале польского дома; внезапно она лишается своего пристанища – виллу на Жолибоже занимает гестапо. Друзья девочкиного отца, который остался в гетто, ищут для нее новое убежище. И находят, но будущие опекуны ставят условие: у девочки должно быть настоящее свидетельство о крещении.
Зофья, до сих пор короткими фразами записывавшая рассказ Эльжбеты, поднимает глаза. Убеждается, что Эльжбета смотрит прямо на нее и говорит, обращаясь к ней. Опускает взгляд и продолжает записывать.
ЭЛЬЖБЕТА. Опекуны ребенка ищут людей, которые бы согласились стать фиктивными крестными. Это чистая формальность, но нужны конкретные живые люди. Еще они ищут ксендза, который мог бы фиктивно окрестить девочку.
ОЧКАРИК. Это было сложно?
Паренек в очках спрашивает явно от имени нигерийца, которому переводит то, что говорит Эльжбета.
ЭЛЬЖБЕТА. Нет, доброжелательных ксендзов было много, но требовалось их отыскать, условиться, обговорить детали.
Эльжбета ждет, пока очкарик переведет ее слова нигерийцу. Тот в знак благодарности поднимает руку, широко, радостно улыбается: теперь понятно.
ЭЛЬЖБЕТА. Наконец все готово. Вечер, холодно. Девочка со своим опекуном приходит к людям, которые согласились стать ее крестными. Это молодая супружеская чета. Девочка замерзла, она полдня добиралась сюда через весь город. Мужчина, ее опекун, нервничает. Хозяева предлагают им чай, девочке очень хочется горячего чаю, но у них мало времени, ксендз ждет, приближается комендантский час. Тем не менее хозяйка, вместо того чтобы одеваться, просит их присесть.
Зофья ведет себя довольно странно. Она сидит неподвижно, уставившись на Эльжбету застывшим взглядом.
ЭЛЬЖБЕТА. Девочка и опекун садятся за стол. Хозяин нервно ходит по комнате. Хозяйка присаживается напротив опекуна и говорит то, что им с мужем так трудно произнести. Они вынуждены отказать в обещанной помощи. Подумав и взвесив все за и против, они поняли, что не могут солгать Тому, в которого верят и который, правда, призывает к милосердию, но не позволяет поступать нечестно. Ложь, хотя и во имя доброго дела, несовместима с их принципами. Вот и все. Девочка и ее опекун встают. “Выпей чаю”, – говорит молодая женщина. Девочка отпивает глоток, но, поглядев на мужчину, отставляет чашку. Потом, уже внизу, она с нетерпением на него смотрит, не понимая, почему он стоит в подворотне, уставившись на пустынную ночную улицу. “Идем, – говорит девочка, но опекун не двигается с места. – Пойдем, скоро комендантский час”.
Эльжбета закончила.
На минуту в аудитории воцаряется тишина.
ЗОФЬЯ. Еще кто-нибудь в этой квартире был?
ЭЛЬЖБЕТА. Да. Пожилой мужчина. Он сидел, повернувшись спиной, кажется, в инвалидной коляске.
ЗОФЬЯ. Вам известны какие-нибудь подробности?
ЭЛЬЖБЕТА. Чашки с чаем были из хорошего фарфора, но все разные. На столе стояла зеленая керосиновая лампа, незажженная. Горел верхний свет. Окна были затемнены бумагой. Мужчина все две или три минуты разговора держал руку в кармане брюк. Вот все подробности.