Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Практически вся западная историография игнорировала это от­крытие Ключевского. Нет, «раздвоенности» русской политической культуры она не отрицает. Но господствующий в ней стереотип гла­сит, что Россия повернулась от своего византийского (или монголь­ского) культурного наследия к Европе лишь при Петре, в XVIII веке. И поэтому «дихотомия Ключевского», если можно так выразиться, сравнительно недавнего происхождения. Превосходную формули­ровку этого стереотипа читатель найдет в работе Dimitry Obolensky «Russia's Byzantine Heritage» (reprinted in Readings in Russian History, Sidney Harcave, ed., NY, 1962: 93—117). В середине XIX ве­ка славянофилы сделали этот западный стереотип своим идеологи­ческим знаменем, призвав элиту России вернуться «домой», в до- пет-ровскую. Т. е. неевропейскую Русь. С тех пор стереотип запад­ной историографии стал, как это ни па-радоксально, боевым кличем русского национализма. Советская историография попыта­лась сломать этот стереотип, утверждая европейское происхожде­ние русской государственности. Попытка оказалась неудачной, по­скольку советские историки, подобно своим западным коллегам, игнорировали «дихотомию Ключевского». Я, как уже знает чита­тель, исхожу из того, что и за 200 лет до Петра дихотомия эта была совершившимся фактом и самодержавная революция Ивана Гроз­ного оказалась первым открытым столкновением обеих тенденций русской политической культуры.

Ключевский В.О. Сочинения. Т.2, М., 1957. С. 164.

Там же. С. 166-167.

Там же, сс. 167, 168-169.

Там же. С. 170.

Там же.

Там же.

Там же. С. 180.

Там же. С. 181.

Там же.

Ключевский В.О. Боярская дума древней Руси. М., 1909. С. 162.