Среди огнистых камней

– И у тебя,– очень тихо проговорила я, вспомнив его смятение на пляже. – Жаль, что я не могу так же успокоить тебя, когда тебе плохо. Ты наверно чувствуешь себя в такой момент очень одиноким?

– Бывает. Но мне необходимо быть сильным, я не могу позволить своим слабостям взять вверх. Мне надо помнить свою цель, тогда я справлюсь со своими проблемами.

Но ты, любимая, себя недооцениваешь. Тебе невдомек, сколько раз ты помогала мне прийти в себя! Ведь я слышу не только то, что ты говоришь, но и чувствую твое беспокойство обо мне, твою любовь. Это исцеляет меня. Глубина этих чувств и переживаний трогает мое сердце. Я видел многих людей на твоей Земле, но мало кто искренне сопереживает чужой боли. В основном люди не утруждают себя сторонними проблемами и поверхностны в своих переживаниях. Каждого заботит что-то личное и многие ищут лишь сочувствия и утешения. Только сами не проявляют готовности утешить и помочь.

Ты другая, Маша. Ты искренне переживала не только за меня, но и за моих людей, за Егора, за свою подругу Юлю, за Ваньку и Карину, даже за Горга, который причинил тебе столько бед. Твое сердце доброе и отзывчивое, и твои чувства идут из его глубины, ты на самом деле полна желания сделать что-то доброе для этих людей, и делаешь. Поверхностный человек жалеет, но ничего не делает. А ты делаешь, – ты умеешь прощать. Я очень ценю это.

Такая длинная речь Рауля заставила меня задуматься и посмотреть на себя по-новому. Но потом в моей голове промелькнула одна мысль, которая встревожила меня. Рауль мгновенно отреагировал.

– Маша, о чем ты сейчас подумала? Что взволновало тебя?

– Я подумала вот о чем,– неестественно спокойным голосом начала я.– Сейчас, пока ты в облике человека, тебе близки и понятны человеческие переживания, потому что они и тебя касаются. Но что, если став основателем, ты взглянешь на все наши проблемы по-другому, с точки зрения зрелого духовного существа, который далек мыслями о семье, о детях. Ведь ты сам говорил, что основатели не имеют супружеских пар и детей. Что, если ты…– я жутко разволновалась,– разлюбишь меня? И ребенок тоже будет тебе чужд? Может, ты станешь любить меня не так, как сейчас, а просто, как хорошего человека, ну, не как женщину.

Рауль тихонько посмеялся над моими страхами.

– Маша, ты просто прелестна. Я люблю тебя за твои слова еще больше,– довольно улыбаясь, изрек он. – Ну как я могу разлюбить тебя? Я люблю тебя не только как человек и мужчина, но и всей своею сущностью. Мои чувства никуда не денутся после разрушения физического тела. Я буду так же все чувствовать, как и сейчас, и буду любить тебя возможно сильнее, чем сейчас, ведь меня не будут касаться многие трудности, с которыми в духовном теле я могу легко справиться. И дочку я тоже буду любить, так как мне будет проще общаться с ней, поскольку внутри она такой же основатель, как и я.

После его слов волна спокойствия захлестнула мое тело. Я повернулась к нему, чтобы заглянуть в его глаза. Рауль обхватил мое лицо своими пальцами и мягко меня поцеловал. Его глаза лучились добротой и любовью. От его рук по мне снова пробежалось ощутимое тепло. Мой ребенок начал ворочаться в животе, как будто ему стало там совсем тесно и неудобно. Я ойкнула от неожиданности, ощутив сильное давление изнутри.