Стратегия обмана. Трилогия (СИ)
- Автор: Ванина Антонина
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: СИ
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Стратегия обмана. Трилогия (СИ)». Краткое содержание книги:
Я знаю тех священников, что не убоялись, что встали на сторону обделённых. Они не марксисты, они патриоты, которые хотят освободить свой народ от чужого греха сребролюбия. Почему Ватикан решил, что у этих отцов не должно быть мнения? Почему они не должны болеть душой за свой народ только потому, что это противоречит учению Церкви? Это учение и так исказили до безобразия, так чего теперь охать? Почему причащать теперь можно без исповедания грехов, а призывать к освобождению от греха угнетения - нет? Когда это завели за правило, что грех нельзя осуждать? Не стоит осуждать грешника, но грех, разве он не первоисточник всех земных бед?
Почему от греха Сомосы должны страдать обворованные им крестьяне, за чей труд платят не те деньги, что они действительно заслужили собственным трудом? Почему они, жертвы чужого греха, не могут делать ничего, чтобы от этого греха избавиться? Если грешник может раскаяться и Господь простит ему, то, что должны делать жертвы, чтоб Господь освободил их от чужих грехов?
Неужели Церковь запрещает человеку освободиться от угнетения, расправить плечи и обрести достоинство? Почему крестьянин должен прозябать в нищете? Ты, наверное, знаешь, что в Индии и Непале верят в карму, и если один человек увидит как другой лежит на дороге, не в силах подняться по болезни ли, или упадка сил, тот первый не станет помогать ему подняться, потому как у упавшего карма плоха, он много грешил в прошлой жизни, потому и в этой страдает. Зато в следующей жизни будет болящему больше радостей за страдания в жизни этой, потому как это кармический круг и нельзя разрывать его - нельзя поднимать упавшего, нельзя давать милостыню нищему, нельзя помогать нуждающемуся. Скажи мне, Тео, когда мы, христиане, успели стать язычниками, раз приняли их человеконенавистническую философию безразличия? Разве не учили нас помогать ближнему и подавать просящему?
Христос призвал нас возлюбить ближнего и освободиться от греха. Разве своей безответной покорностью мы не подталкиваем угнетателей мучать нас ещё больше, копить ещё больше грехов в их душах? Разве не сопротивлением мы заставим их одуматься, разве в страхе перед народом не вспомнят они о страхе перед Господом и Страшным Судом? Неужели не вспомнят они о собственной душе, и сердца их не смягчатся? Наша кротость и покорность не только даруют смирение нашим душам, ещё они пестуют грех в чужих. Это ведь мы вселяем грехи сребролюбия и тирании в чужие сердца, а после от них и страдаем. Стало быть, только нам самим и бороться с грехами, которые мы породили, бороться за освобождение общества от капиталистической эксплуатации и колониализма.
Ты скажешь, что такая теология неправильна и слишком обмирщенная? Но кто запретил нам помышлять о Царствии Божьем на земле? Разве не в этом долг любого христианина?
На этом все. Целую тебя, твоя сестра, единая с тобой плотью и кровью, Манола".
Отец Матео спрятал письмо и напряженно вздохнул. Сколько раз он писал, сколько раз говорил во время телефонных звонков, пока Манола жила в Манагуа, что ей нужно уезжать из этой опасной страны. Но разве Манола станет его слушать, тем более после того, как он написал ей, что теология освобождения хороша для митинга, но не для амвона, потому как называть Христа революционером и политзаключенным - кощунство, потому как такая характеристика умаляет его роль как Спасителя.
Но в одном Манола права - он в тихом и относительно мирном Ватикане, а она там, где идёт партизанская война, и поддержи она открыто сандинистов, а если такой выбор встанет, она точно поддержит, Манолу точно расстреляют, если не сделают чего похуже.
Отец Матео понимал её устремления, но не мог заставить себя не волноваться. Одно дело утешение и помощь, другое дело - надвигающая война. Но ведь именно в военное время людям и нужно утешение с помощью. Отец Матео прекрасно понимал, Манола никуда не уедет, разве что только после того как в стране победит сандинистская революция.