Стратегия обмана. Трилогия (СИ)

   Какой наивной и мечтательной я была тогда. Как было страшно в первые дни - в центре города нет домов, одни развалины, а под ними тысячи людей, и никто не может освободить их из-под бетонных блоков. Тысячи раненых плачут повсюду, а больницы не могут им помочь - землетрясение смело и их.

   Когда я только прилетела в Манагуа, ведь землетрясение не разрушило полосу, первое что бросилось мне в глаза, это как десятки тысяч людей вереницей заполнили дорогу и уходили из города. Я так удивилась, что они не хотели помочь разбирать завалы, спасать раненых. Они попросту уходили прочь, в соседний город, что остался цел. А потом я увидела руины Манагуа и тех, кто там остался. Те люди ходили по развалинам и что-то в них выискивали. Я сначала не разобрала, чем они заняты, а потом разглядела - они выносили из рухнувших магазинов еду, а из бывших жилых домов всё ценное, что осталось и не сломалось. Это были сотни мародеров, если не тысячи. Они даже не брезговали грабить церкви. Потом мне сказали, что это жители трущоб, что им не привыкать к тяжёлым условиям, потому они и не покинули город. А грабят, так это потому, что они хотят хоть раз пожить сыто и хорошо.

   Я не писала тебе, а ведь самое ужасное, что было в Манагуа, так это смрад от мертвых тел, что пять месяцев висел над руинами города. Да, многих погибших похоронили в братской могиле, тела многих и вовсе сожгли, а многие так и остались под завалами и никто не предал их земле.

   Когда я только собиралась отправиться в Никарагуа, я слышала, что весь мир потрясен трагедией, что Красный Крест шлёт гуманитарную помощь, а такие разные страны как США, СССР, Китай, Израиль да и многие другие откликнулись на беду в такой далекой для них самих стране, всем миром собирали деньги через аукционы, благотворительные мероприятия, от частных пожертвований состоятельных людей. А в Манагуа я удивлялась, неужели газеты врали, неужели те богатые люди хорохорились для прессы, что помогают обездоленным, а сами в Никарагуа не выслали ни доллара?

   Признаюсь, хоть и стыдно, но тогда я очень злилась на всех тех, кто в Европе по телевизору и радио обещал прислать гуманитарную помощь, но не прислал. А потом я увидела, как лавочник торгует снедью, а на упаковках стоят эмблемы Красного Креста. Я возмутилась, как так, никогда Красный Крест не торговал гуманитарной помощью. А лавочник только накричал на меня и прогнал.

   Когда я освоилась в городе, когда у меня появились друзья и знакомые, они сказали мне тихо, но так спокойно, будто это само собой разумеющееся, что гуманитарная помощь со всего мира, скорее всего, была, но диктатор Сомоса присвоил её себе и сейчас продает за границу. Я не поверила, разве может быть такое, чтобы правитель оставил без еды и крова свой народ? А мне ответили, разве ты не знаешь, Сомоса объявил всю разрушенную часть города собственностью государства, а не людей, что там жили, а теперь вовсе запретил выжившим селиться на прежнем месте, где жили их отцы и деды, и под страхом смерти запретил строить на этом месте дома.