Пилигрим

Корней поднял голову, без страха посмотрел на надвигающуюся фигуру рейтара. Его спекшиеся губы растянулись в улыбке.

— Юрий Гарин? — еле слышно прошептал он. — Как иронично.

Он перевел взгляд на свою правую руку, попытался нажать большим пальцем на что-то, зажатое в кулаке. Палец не слушался, лишь судорожно подергивался.

Юрий выстрелил, как только прицел оказался на запястье предателя. Сделал шаг, наступая на перебитую руку, осторожно вытащил из раскрывшейся ладони самодельный взрыватель.

Агент наблюдал за его действиями отстранено, даже как-то устало. Когда Гарин вновь поднялся, произнес вполголоса:

— Глупая война. И, в итоге, мы все оказались ки-барами.

Юрий смотрел на агента Содружества сверху вниз, не убирая пальца со спускового крючка. Шпион выглядел умирающим, но не испуганным. Учитывая, что совсем недавно это существо, занявшее сознание офицера Михайлова, ради выполнения задания преодолело чудовищное межзвездное расстояние, ожидать от него можно было все, что угодно.

Агент закашлялся, сплюнул сгусток крови. Поморщился, прочищая горло. Потом поднял на Юрия лицо — спокойное, даже какое-то умиротворенное. И вдруг его запекшиеся губы растянулись в улыбке, теплой, почти дружеской.

— Ро-ос нуадэ[4], — сказал он с каким-то облегчением.

Гарин поднял автомат, прицелился врагу в переносицу — он знал, куда нужно стрелять, чтобы повредить встроенный нейрочип.

Наверное, нужно допросить это существо, выведать, что тому известно про Элли, что он успел передать своим. Схватить за шиворот, встряхнуть, сказать, что вся его работа проделана зря, что «Полынь», пусть и повреждена, но все еще боеспособна, что имперский крейсер уже разносит боевую платформу Содружества, а «блохи» добивают остатки рхейского десанта.