Обжигающий лёд [СИ]

— Даааа, — самодовольно протянул он, заглянув дочке в голубые глаза. — Они точно мои. А губы… Даже знаю почему мои. Ведь только моими губами можно прикасаться к твоей груди.

— Не волнуйся, пожалуйста, на мою грудь кроме вас двоих никто и не покушается, — заверила Виви и, поднявшись с кровати, потянулась.

«Ага, как же, так и поверил. Вижу я, как мужики на тебя заглядываются. Некоторые чуть слюни не пускают. И ведь есть на что заглядываться. Виви из тех женщин, которых материнство красит», — Яров снова перевёл взгляд на жену, чувствуя, как его начинает охватывать желание.

Не набрав лишнего веса во время беременности, Виви после родов быстро пришла в свою обычную форму и выглядела сейчас ещё более соблазнительно, чем раньше, из-за увеличившейся груди. И Яров, каждый раз глядя на неё, продолжал испытывать не менее сильное желание, чем в первые месяцы их связи.

Вот и сейчас, глядя то на жену, то на дочь, он мысленно взвешивал, что выбрать — заняться сексом с Виви или чуть больше уделить время своей крохе, наблюдая за ней и умиляясь.

Но решать ему не пришлось. Виви, набросив халат, подошла к мужу и, взяв малышку на руки, проворковала:

— Пошли, моё солнышко, отнесу тебя к бабушке. Она уже встала и желает тебя видеть.

Мать Виви на неделю приехала к ним второй раз после её родов, и всё время старалась уделять внучке, которую беззаветно и всем сердцем любила. Но при этом не забывала и про дочь, и про зятя. И Яров катался как сыр в масле, окружённый тройным женским вниманием и без прикрас, наслаждался этим. «У меня есть настоящая семья. Именно то, о чём я втайне мечтал в детстве и что так и не получил. И это когда-то злило меня. Теперь я могу себе признаться, что завидуя, ненавидел детей, у которых есть родители. Ещё больше презирал тех, кто был рядом со мной в детдоме. И вероятно эта злость на окружающих, и заставила меня когда-то принять решение, что я не хочу своей семьи. Что раз я никому не понадобился маленьким, то взрослым не желаю видеть кого-то рядом с собой. Это, наверное, была своеобразная форма протеста на ненужность никому в детстве. Но, к счастью, избавился от этого и не упустил момент, когда судьба дала мне шанс. И вот теперь имею даже больше, чем смел мечтать когда-то. У меня есть самая прекрасная жена, самый изумительный и прелестный ребёнок. И к ним в придачу замечательная тёща, которая называет меня сыночком… Да уж, оказывается, я не видел самого простого решения в молодые годы. Нужно было не ненавидеть весь мир, что в детстве не ощутил семейного тепла, а поступать умнее — создать свою семью, в которой и другим можно дать свою любовь, и получить её взамен не меньше… Хотя, бля, нет! Какая тогда семья?! Мне нужна только моя Вив, а её на тот момент не было рядом. Так что, хорошо, что её дождался», — подумал Яров.