Чем рыжие не шутят

Оказалось, что Михаил способствовал и первому нападению на Максима. Именно он сказал, когда заканчивается тренировка моего брата, где искать их форварда, и обеспечил в тот вечер, чтобы он вышел из комплекса один. Парень отчаянно хотел вывести нападающего из игры перед главными играми. Только вот вратарь не подозревал, что появится его девушка. Можно сказать, что это Мальцев свел Мишу и Альку. Бывает же.

Во всей ситуации расстроенным оказался только Матвей. Кто-то вызвал полицию, и он закончил драться раньше, чем отвел душу. Пришлось тащить воинственного друга за шкирку, как в старые-добрые времена. И вообще наш побег с места драки, по скользким лужам и грязевым ямам, прыжки через заборы… Все это настолько напоминало наше детство, что мы не могли удержаться от смеха. Мы смеялись долго и громко, пока проливной дождь смывал с нас грязь и кровь. Ну, до тех пор, пока не представили, как получим от своих девушек за эту выходку.

Но и это будет еще позже.

А прямо сейчас я слышу свисток судьи, объявляющего о конце добавочного времени. Рев трибун, в котором тонут все остальные звуки.

И вижу, как Макс разворачивается, находит меня взглядом и целеноправленно несется через все поле в мою сторону. Он игнорирует крики сокомандников, а я не успеваю ничего сделать, когда брат врезается в меня со всей дури и мощи, на которую способен. Я едва могу устоять на ногах от такого напора, да и ушиб сразу дает о себе знать. Но мне так плевать.

Макс обнимает крепко, прижимает до ломоты в костях. Отвратительно мокрый и горячий. Я не могу сдержать смеха, хлопнув его по прилипшей к спине кофте.-Мы сделали это! – Говорит Максим тихо, а когда отодвигается, клянусь, в карих глазах блестят слезы. – Спасибо тебе, Ал.

К нам подходит отец.

Он долгим взглядом глядит на меня. Не на Макса. На меня. Мне кажется, он в жизни не смотрел на меня так пристально.

Отчего-то Максим, будто чувствуя угрозу от родного отца, едва заметно встает передо мной. Спиной прикрывает. Папа замечает это, и усмехается какой-то довольной, странной улыбкой.

-Может, футбольной команды из вас не вышло… – Говорит отец, после недолгого молчания. – Но братья из вас вышли настоящие… Я… Горжусь вам, парни. Невероятно горжусь.

Его ладонь касается моего плеча, будто и неприцельно, а нечаянно задевая. Отец слабо хлопает по плечу, и проходит мимо, направляясь в здание. Под аркой он оборачивается, вскидывая вверх указательный палец:

-Я уверен, что иного выбора не было. Но поговорить нам придется. – При этом Антон Зорин, гроза всех футболистов, тщетно пытался предать своем лицу грозное выражение и убрать с лица улыбку.

Справлялся плохо и поспешил ретироваться в темную глубь помещения.

-Это… Это как вообще? – Пораженно выражает нашу общую мысль Максим. – Его что, тоже сегодня подменили?

Мы с Максимом провожаем отца взглядами, озадаченные. Антон Зорин – поборник правил и морали, спортивного режима, да спустит все нам с рук? Не верю. Не верю, что он может быть, прежде всего, отцом, а не тренером. Человеком, не идеальным для мира и спорта, но близким для нас. Или…