Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Как бы то ни было, человек, за которым следят, не одинок, хотя случаются мгновения, когда он чувствует себя покинутым всеми на свете, когда даже у друзей история его вызывает лишь недоверие или, что еще хуже, почти неприкрытую скуку. В последнее время, как я уже говорила, люди, за которыми ведут слежку, не так уж редко встречают товарищей по несчастью. Доходит даже до обмена опытом, сравнения наблюдений. С радостью, более того, с удовлетворением признают они правоту друг друга, и есть в этом что-то крайне смешное, нелепое.
Удовлетворение проистекает прежде всего оттого, что сходные наблюдения, сделанные, помимо тебя, другим человеком, доказывают лишний раз, что ты отнюдь не страдаешь навязчивыми идеями.
К примеру, в доме одной издательницы в Фельдафинге я встретила человека, за которым тоже следили, и он подтвердил то, что раньше установила я сама, а именно: твой автомобиль преследует обычно не одна, а несколько сменяющих друг друга машин, они блокируют движение позади, совершают затем обгон и, рассыпавшись в разные стороны, едут вперед, отчасти потому, что цель твоей поездки заранее известна всем этим дамам и господам из ведомства по охране конституции благодаря подслушанным телефонным разговорам и вскрытым письмам, отчасти же потому, что им не составляет труда связаться друг с другом по радио и устроить все так, чтобы в тот момент, когда одна их машина сворачивает с магистрали, прямо перед ней или сразу же вслед за ней на эту магистраль устремилась другая их машина, разумеется, если она уже не поджидала у обочины с включенным двигателем.
Редакторша, за которой, как ей казалось, следили уже давно, поскольку у нее был друг, несколько лет назад находившийся в близких отношениях с девушкой, ставшей потом террористкой, подтвердила вдобавок мои наблюдения насчет автомашин, ведущих слежку: среди них встречаются и почтовые автомобили, и автомобили с рекламными щитами, и легковые фургоны с задернутыми занавесками, и даже учебные автомобили с табличкой «За рулем ученик».
Когда около двух ночи я вернулась из Фельдафинга и вошла в подъезд, лифт был занят. Я прислушалась. Однако, кроме тихого шелеста приближающегося лифта, ничего слышно не было. Никто в подъезде не принимал гостей, никто не устраивал семейного торжества. Лифт замер передо мной на первом этаже. Когда двери открылись, я непроизвольно шагнула назад.
И тем не менее при виде меня человек в лифте, казалось, перепугался не на шутку. Побледневший, с расширенными глазами, он несколько секунд пялился на меня, потом, едва слышно выдохнув «добрый вечер», выскочил из лифта и чуть ли не бегом бросился к выходу.
Это был мужчина лет сорока двух — сорока пяти, темноволосый, лысоватый, с нездоровым цветом лица; он выглядел точно так, как в моем представлении выглядит доносчик-соглядатай. На нем было поношенное, старомодное, необычайно длинное черное пальто с оттопыренными карманами и истрепанным воротником, уголки которого словно кто-то обкусал; резкий, почти нечеловеческий запах исходил от него. Пахло, скорее всего, каким-то химикатом или даже смесью разных, непонятно каких, химикатов. Запах этот шел не только от него. Лифт, поднимавший меня на шестой этаж, тоже пропах этим химикатом или этой смесью.
Поднявшись наверх, я обнаружила, что оба коврика — мой и соседей напротив — сдвинуты, будто на них поскользнулся кто-то стремительно выскочивший из квартиры: вместо того чтоб лежать как положено, у самых дверей, коврики валялись теперь посреди коридора. В квартире я обнаружила еще более явственные перемены, происшедшие за время моего многочасового отсутствия.
Крашеный коричневый шкаф в крестьянском стиле к моменту моего возвращения стоял в прихожей совсем не так, как прежде; его обычное место было слева от входной двери, где у стены с незапамятных времен отсутствовал плинтус. Сейчас шкаф был отодвинут примерно на полметра и — должно быть, из-за нехватки времени — так и не поставлен на место.
Прежде чем задвинуть его на место, я сунула руку в узкую щель между полом и стеной, туда, где, как я уже сказала, с незапамятных времен отсутствовал плинтус. Вместо засыпки в этой щели теперь была пустота. Насколько глубока была щель, в ту ночь мне выяснить не удалось, как из-за отсутствия нужного инструмента, так и из-за отсутствия должного спокойствия. Впрочем, в тот момент мне и не хотелось это выяснять.