Волчья песнь [ЛП]

— Ты гребаный ублюдок. Как ты смеешь умирать у меня на глазах?

И я наконец обрел дар речи.

Потому что мне нужно было выговориться.

И потому что ему нужно было услышать меня.

Мне следовало извиниться.

Или сказать, что теперь все будет хорошо.

Или что монстр мертв, а я здесь, и больше никогда не оставлю его.

Но я этого не сказал. Ничего из этого.

Когда я заговорил, мои слова звучали приглушенно.

Голос мой казался глубже, чем когда-либо, словно я застрял в пограничном состоянии между человеком и волком.

— Я бы сделал это снова, — признался я. — Если бы это означало, что ты будешь в безопасности.

Джо резко выдохнул.

И это была правда. Я бы с радостью пожертвовал своей жизнью, если бы это означало, что Джо проживет еще один день. Или любой в нашей стае. Потому что именно такова задача Альфы. Этому меня научил Томас. Альфа ставил свою стаю превыше всего остального. Такова была обязанность Альфы — беречь свою стаю целой и невредимой. Чтобы они находились в безопасности. Чтобы они были живы.

Ричард Коллинз мог попытаться напасть на них, даже после того, как дал мне слово.

Но это был риск, на который мне пришлось пойти.

Потому что это означало, что они будут в безопасности.

Я повернулся, лег на спину и уставился на Джо.

Он смотрел на меня сверху вниз.

Одинокая слеза упала мне на лоб.

— Ненавижу тебя, — прошептал он.

Я кивнул, потому что знал, что это так. Но лишь за это.

— Ты бы сделал то же самое. Ради меня. И за это я тоже тебя ненавижу.

Джо влажно рассмеялся.

— Черт бы тебя побрал.

Угол был неудобным, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня. Джо нагнулся так низко, как только мог, а я слегка приподнял голову, чтобы дотянуться до него. Это было просто легкое касание, прикосновение его губ к моим. Но в этом поцелуе таилось гораздо больше, чем прежде. В нем было отчаяние, и тоска, и боль, столько чертовой боли, но вместе с тем в нем все ощущалось зеленым. Так много зеленого пронизывало нас, потому что мы были здесь. Мы оба были здесь, и даже монстр не смог разлучить нас.