Будда

Была ли уготована подобная участь ученикам Гаутамы Будды? Вряд ли. Само его учение к попугайничанью не располагает. Оно должно было сплотить людей, раскрепостить их сознание — направить в сторону углубления, а не искажения основных мыслей Первоучителя. Но, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает.

Я убежден, что единственное, от чего уставал Гаутама Будда, это от того, что как бы он часто ни повторял одну и ту же свою основную мысль-наставление, его последователи ее упрямо пропускали и до сих пор пропускают мимо ушей: «Будьте светочами сами себе!»

Причину такого беспокойства Первоучителя объяснил выдающийся немецкий писатель Герман Гессе (1877–1962) в своей проницательной книге «Сиддхартха»: «Мудрость, которую мудрец пытается передать другому, всегда смахивает на глупость»[414]. Эти слова вложены писателем в уста Гаутамы Будды. Я убежден, что они точно передают своеобразие его собственной первоначальной доктрины, а не ее последующих трактовок.

После ухода Гаутамы Будды в Паринирвану в Индии появится множество буддийских школ. Некоторые из них вскоре распадутся, а оставшиеся оформятся «в религиозные течения со своими Писаниями»[415].

Монахи новообразованных школ будут укреплять свою веру априорным признанием за Гаутамой Буддой божественной природы и существования в нем чудодейственной силы, способной сворачивать горы. Вместе с тем останутся о Первоучителе предания, более или менее достоверные. В первую очередь те, которые затрагивают тайну его Просветления и подготовки к нему.

Идеи, высказанные Первоучителем, требовали дальнейшего развития и философского толкования. Большинство из непосредственных учеников Гаутамы Будды стояли горой против любых попыток внести что-то новое в буддийское учение. К тому же в духовной практике общины существовали многие явные или мнимые противоречия, требующие толкового объяснения или полного отказа от вызвавших их догматических правил. Например, не получалось соединять вместе эгоистический идеал архата, заключающийся в освобождении самого себя собственными силами с помощью созерцания и размышления, и сострадательный образ Будды, сердце которого буквально разрывалось от жалости и сочувствия к живым существам. Архатом в буддийской общине называется монах, достигший просветления, безупречно соблюдающий многие годы монашеские обеты и ставший достойным войти в состояние нирваны.

Уже через сто лет после ухода Гаутамы Будды в Пари-нирвану со старейшинами Тхеравады вступили в полемику их молодые товарищи по общине, первые многочисленные приверженцы «разговоров начистоту». Они усомнились в априорном признании абсолютной святости архата. Может быть, все сошло бы молодым наглецам с рук, если бы за их заявлением не стояло покушение на основы основ. Ведь сам Гаутама Будда называл себя архатом. Он был первым, кто обрел ясное видение реальности, необходимое для обретения мудрости и достижения конечного результата, — состояния Просветления. За этот символ веры стояли насмерть престарелые монахи, ветераны буддийского движения. Пришлось молодежи прибегнуть к соответствующему поведению в пределах общины. Спустя два тысячелетия с «пушистым хвостиком» о такой внутренней защите своих убеждений написал Федор Тютчев: