Венедикт Ерофеев: человек нездешний

Венедикт Ерофеев устроил большой переполох среди студентов и студенток Владимирского педагогического института и навлёк на тех из них, кто находился в его ближайшем окружении, несообразные с их виной кары.

Валентина Зимакова при встречах с Венедиктом Ерофеевым соблюдала строжайшие условия конспирации, словно находилась на нелегальном положении во вражеском тылу. Однако от бдительных глаз советских граждан не укрыться и на их роток платок не так-то просто накинуть. Как того и следовало ожидать, Валентина Зимакова была разоблачена. Пришлось руководству института прибегнуть, как знает читатель, к её публичному шельмованию на комсомольском собрании, чтобы у всех на нём присутствующих исчезло желание общаться с религиозным фанатиком, распутником и пьяницей. Этот спектакль на какое-то время сработал. Вместе с тем Валентина не прервала отношений с Венедиктом, а только затаилась в отдалении от него. Возможность видеться чаще ей вскоре представилась.

Недруги ждали, что вот-вот «вечного студента» заберут в армию. Казалось, его наглость достигла предела. У него была, казалось бы, навсегда испорченная репутация, и исправить её могла только воинская служба. У ректора и декана оставалась надежда, что армия его перевоспитает. Но, как уже было в таких случаях, Венедикту Ерофееву удалось отвертеться и на этот раз от воинской повинности. Он действовал по опробованной схеме. Людей, которые её использовали, тогда называли «летунами».

16 февраля 1962 года Венедикт Ерофеев был принят кочегаром 5-го разряда в жилищно-коммунальную контору Строительного треста № 94, из которой уволился 17 апреля того же года. Более двух месяцев он находился в «свободном плавании», пока 25 июня не пошёл рабочим на кирпичный Павлово-Посадский завод и проработал там чуть больше месяца — до 1 августа. В сентябре Венедикт Ерофеев подал документы в Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) на историко-филологический факультет, куда и был зачислен без экзаменов, по переводу, на второй курс.

В этом институте он старался не выделяться, вёл аскетический образ жизни. Запомнился однокашникам внешним видом. Пока не наступили холода, ходил в белых тапочках на босу ногу, в вылинявшей сиреневатой майке с длинными рукавами. Зимой на нём было «драповое пальтишко тёмно-синего цвета, а на ногах — тёплые носки и калоши»1.

Странное дело, но Венедикт Ерофеев вовсе не думал о своём будущем. Больше всего он был озабочен тем, как отвертеться от армии и каким образом окончательно очаровать Юлию Рунову. Как убедился читатель, девушкой она была серьёзной и затяжных развлечений с выпивкой не приветствовала. Могла, разумеется, однажды встряхнуться — и на этом остановиться.