Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Это производное от нашего тезиса. Политики думают, что они важнее всего и всех. Они – главнее, военные – главнее, предприниматели – и прочее и прочее и прочее. Но проходит время, и где они все? Что они оставили истории?

Кто бы был Пушкин, если бы он ластился к власти – Фаддей Булгарин, не больше, – получал бы одобрительные кивки со стороны так называемого общества – что бы и кто он был тогда?

Смешно и подумать, что Шолохов в письмах к Сталину в 30-е годы, а по существу и в «Поднятой целине», защищал своих казаков-крестьян в период коллективизации из побуждения какого-то либерально-гуманитарного порядка (нарушаются, типа, права человека). Для него было очевидно – убивается сама жизнь и за нее необходимо бороться.

Да, Шолохов был близок к власти, но был ли он ею любим? Такой силы сопротивления, какую продемонстрировал писатель в грозные 30-е годы, мало кто показывал в то время. Не случайно он был под прицелом целого ряда разнообразных деятелей (любопытно, что обнаружить какое-то идеологическое или иное единство в подборе лиц, желавших убрать Шолохова из литературы, отправить в лагеря и т.д., невозможно: такова была реальность нового общества, порождавшего насилие часто в алогичных судорожных конвульсиях бессистемного рода) и, можно сказать, лишь стечение обстоятельств позволило ему избежать самой трагической участи.

Не случайно некоторые авторитетные исследователи (М. Чудакова) справедливо назвали его переписку с вождем, в которой он показывал Сталину страшные, невозможные картины бесчеловечности и насилия, какие практиковала советская власть, – «архипелагом Гулагом, созданным задолго до солженицынского». Такова правдивая картина народных страданий, показанная Шолоховым в этих письмах, такова сила защиты людей (к слову сказать, он многих спас тогда, спасал и помогал в меру возможностей и дальше – вспомним А. Платонова, А. Ахматову), продемонстрированная им без всякой оглядки на власть; это и сегодня поражает объективного читателя.