Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— Он упоминал о девушке, с которой встречается. Да, пожалуй, ее звали Фи, — завершил я это свое «м-м-м», и нехотя продолжил: — И о ее подруге, которая работает адвокатом, он тоже вроде что-то рассказывал.

— И что же он о них говорил? — оживился Моралез.

— Не уверен, что смогу вспомнить дословно.

Я сообразил, что мои вчерашние ночные поисковые запросы в Интернете, касающиеся Лауры Фламини, могут быть легко обнаружены. Так что нехотя добавил, чтобы слегка прикрыть свой зад:

— Кажется, он рассказывал, что эта женщина вела несколько громких судебных дел. Расписывал ее заслуги так, что я аж заинтересовался. А что, вы считаете, что она может иметь какое-то отношение к ограблению?

— Следствие должно отработать все версии. Но Фламини, эта адвокатша, конечно, не в числе подозреваемых. Она просто стервятница, которая пиарится на этом деле. Вообще-то я не думаю, что и Гунвей как-то причастна к тому, что произошло вчера. Но она скоро может оказаться на скамье подсудимых по другому, более серьезному делу. Честно сказать, эта личность вообще очень «темная». Впрочем, я опять отвлекся. Предлагаю перейти к делу.

Я пожал плечами, что могло означать все что угодно, начиная от «давно пора» и заканчивая «как пожелаете». В какой-то момент я подумал, что поступил опрометчиво, согласившись на эту «неформальную беседу» — может быть, стоило позвонить адвокату и настаивать на официальном допросе. Впрочем, я всегда мог сделать это, если все зайдет слишком далеко.

— При наличии показаний нескольких свидетелей, которые ложатся в стройный ряд, позиция следствия будет достаточно обоснованной, чтобы не позволить этой адвокатишке устроить зрелищный спектакль и растянуть этот судебный процесс на года, — наконец объяснил Паттерсон. — Видишь ли — в случае смерти подозреваемого в совершении преступления, вина которого очевидна, закон предписывает закрыть дело. Единственное исключение — если представитель покойного, член семьи или адвокат, аргументированно настаивает на рассмотрении дела судом и вынесении оправдательного приговора с целью защиты чести и достоинства покойного. Нет сомнений, что адвокатишка подаст такое ходатайство. Но удовлетворит ли его суд — зависит от наличия противоречий и пробелов в следственной версии. Понимаешь?

— Честно сказать, я уже несколько подзабыл всю эту правовую лексику.

— Да брось ты, Димитрис. Ты же умный мужик. Я только потому говорю с тобой запросто, а не устраиваю здесь театральное действо с «детектором лжи» и тому подобным, что я хорошо тебя знаю. Давить на тебя бесполезно, ты орешек крепкий. Но если объяснить все по-человечески — ты поймешь. Ведь в душе ты все так же остаешься полицейским.

— Пока еще я все-таки ничего не понял, Паттерсон.

— Что же тут непонятного? — удивился он. — Ты должен порыться в памяти и припомнить, что Питер вел себя очень странно и, очень возможно, находился в состоянии наркотического опьянения. Не надо утверждать, что ты видел это наверняка. Просто признай, что это возможно. Вот и все.