Время просить прощения [litres]

– Извини, но я думал ты принесешь больше пользы. Дальше с тобой будут работать другие люди, и мне жаль тебя, – закончил майор резко, но беззлобно.

Понятно, он сразу поверил мне, несмотря ни на что, но мой уровень знаний не дает мне шансов вылезти из этой ямы. Я все это прекрасно понимал, паника нарастала, а уж когда в помещение вошли сразу четыре немецких солдата…

– Подождите, господин майор, я просто не могу вот так просто что-то вспомнить. Но я же учился в школе, кое-какие знания есть, просто они забылись. Мне нужно время…

– В СССР остались школы? Наверное, ты и правда не врешь, на раба, какими вы должны быть, ты не похож, речь правильная к тому же. Но, как я и сказал, этого слишком мало.

– Я правда могу быть вам полезен, неужели вы сами не хотите победы рейха? Подождите…

– Приступайте! – отдал приказ солдатам майор, покачав головой и выйдя из комнаты.

Почему он так поступил, мне было непонятно, я никак не ожидал такого, и что делать дальше, не знал.

Черт, дайте мне уже сдохнуть! Две недели ежедневных издевательств превратили меня в овощ. Меня не кормили, не давали ходить в туалет, а просто методично пытали. Простое избиение в лагере показалось зарядкой после того, что мне приготовили тут. Ни на руках, ни на ногах у меня не было ногтей, все было сорвано, и раны уже начинали гноиться. Я был голым, допрашивали также в голом виде в присутствии девушки стенографистки. Стеснялся? Да после первых же ударов мягкой резиновой дубинкой (куда там нашим омоновцам!) я обделался и мог только выть. Мне срезали мочки на ушах, сломали пальцы на ногах и одной руке. Вся спина в ожогах от окурков. И у нас говорили, что это в страшном КГБ были ужасные допросы? Не знаю, пока не испытал этого на себе, но здесь – ад!

А ведь немцам нужно было только правильно спросить. Может, я и вспомнил бы какие-то даты, события или еще что-то. Но нет, они требовали какие-то цифры, численность войск Красной Армии на указанном участке фронта, вооружения. Требовали рассказать о новых образцах оружия, а я откуда мог это знать? Пока мог хоть что-то говорить, пытался объяснять, а потом бросил это занятие как бессмысленное. Говорю же, спрашивали совсем о другом, а я не знал ответов. Видимо, немцы решили поступить так, как считали нужным, банально выбить показания, а не ожидать, когда я что-то поведаю сам…

Внезапная моя отключка привела к тому, что я оказался вновь в палате. Дома. В смысле в будущем. Господи, как я мечтал вернуться! Но не успел я даже сообразить, что к чему, как лицо деда, перекошенное от гнева, возникло рядом.