Сочинения в трех томах. Том 1
- Автор: Гарт Френсис Брет
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА— Книжный клуб
- ISBN: 5-300-02139-3 (т. 1), 5-300-02138-5
- Переводчик: Абель Исаакович Старцев
- Жанр: Вестерны
Электронная книга - «Сочинения в трех томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Главное его произведение — роман «Гэбриел Конрой» рисует широкую панораму американского «дикого Запада» времен начала «золотой лихорадки». Романтические герои, благородные героини, неожиданные сюжетные повороты, борьба за владение золотой жилой или серебряным рудником, козни, интриги, перевоплощения — все это и сегодня увлекает читателя. Особенно удавались Брет Гарту женские образы, в том числе и героини вошедших в первый том коротких повестей «Фидлтаунская история» и «Флип».
Сейчас шел дождь, но не тот цивилизованный дождь, который льется сверху вниз, как это искони заведено в здешних горных местах, нет, какой-то бесхарактерный, нерешительно моросящий дождик, готовый в любой момент отречься от собственного естества и выдать себя за туман. Поставить цент на такой дождь и то было бы безрассудством. Поскольку он умудрялся сочиться не только сверху, но и снизу, то нижние конечности бездельников мужского пола, собравшихся у квадратной печки в лавке Бриггса, дымились от испаряющейся влаги.
Здесь собрались сейчас все те, кто по недостаточной утонченности вкуса, а может, и просто, из-за нехватки наличных денег, избегали салунов и игорных домов. Гости жевали сухари из бочонка, принадлежавшего щедрому Бриггсу, и набивали трубки из ящика с табаком, принадлежавшего ему же, скромно полагая, что их общество в какой-то мере возмещает хозяину понесенный материальный ущерб.
Все молча курили; изредка кто-нибудь, откашлявшись, плевал на раскаленную печку. Внезапно дверь, ведущая во внутренние помещения, отворилась, и на пороге появился Гэбриел Конрой.
— Ну как он, Гэйб? — спросил один из куривших.
— Ни хорошо, ни худо, — отвечал Гэбриел. — Пока придет доктор, смени ему компресс, Бриггс. Я и сам бы вернулся, да Стива нужно навестить, а к нему от моей хижины добрые две мили.
— Он сказал, что без тебя никому прикоснуться к себе не позволит, — возразил мистер Бриггс.
— Ничего, притерпится, — задумчиво ответил Гэбриел. — И Стимсон так говорил, когда ему было плохо, а потом ничего, обтерпелся. Я так и не зашел к нему до самых похорон.
Все признали правоту этих слов, даже Бриггс, хотя он и остался недоволен. Гэбриел направился к выходу, но его снова кто-то окликнул:
— Послушай, Гэйб, помнишь тех эмигрантов в палатке, у которых хворал ребенок? Он умер ночью.
— Вот как, — печально сказал Гэбриел.
— Тебе не мешало бы зайти подбодрить их. А то мать убивается.
— Непременно зайду, — сказал Гэбриел.
— Я знал, что тебе захочется зайти, да и мать будет рада, — заявил все тот же доброхот, устраиваясь у печки с видом человека, который пошел на крупные жертвы, чтобы выполнить свой моральный долг до конца.
— И всегда ты о всех печешься, Джонсон! — сказал восхищенный Бриггс.
— А как же, — ответствовал Джонсон с подобающей случаю скромностью. — Мы, калифорнийцы, не должны бросать ближних в беде. Вот я внес свою лепту и теперь спокоен: Гэйб о них позаботится.
Пока тянулся этот разговор, неприметный филантроп Гнилой Лощины захлопнул за собой дверь и пропал во тьме. Он выполнял принятые поручения с таким тщанием, что только к часу ночи подошел к своему жилищу на склоне горы. Это была хижина, сбитая из грубо обтесанных бревен, столь примитивная с виду, что ее лишь с трудом можно было охарактеризовать как создание рук человеческих. Крыша из древесной коры сплошь поросла диким виноградом; в щелях птицы давно свили гнезда; белка забиралась на самый конек и там грызла желуди без страха и без упрека.
Гэбриел осторожно вытащил деревянный колышек, служивший дверным засовом, и вошел в дом своим мягким, неслышным шагом. Раскопав в очаге тлеющий уголек, он зажег свечу и огляделся. Парусиновое полотнище разделяло хижину на две половины; разрез в занавеске заменял дверь. На грубо сколоченном сосновом столе лежала одежда, принадлежавшая, как видно, девочке лет семи-восьми: платьице, сильно поношенное, а кое-где и порванное; совсем ветхая нижняя юбка из белой фланели, залатанная красными лоскутами, и пара чулок, заштопанных и перештопанных так основательно, что от их первоначального состава едва ли что-нибудь сохранилось. Гэбриел сперва бросил общий меланхолический взгляд на эти наряды; потом принялся тщательно осматривать вещь за вещью. Скинув куртку и сапоги и приняв таким образом домашний вид, он достал стоявшую на полке шкатулку и уже начал было разыскивать швейные принадлежности, как его прервал детский голосок с другой стороны занавески: