Избранные произведения. II том

Но я приметил кое-что в отдалении, и мне захотелось рассмотреть находку поближе. В ее очертаниях чувствовалось нечто знакомое, хотя уже стемнело и видно было плохо.

Осторожно переступая через змеиные норы и колючие заросли кактусов, я дошел до высокого стоячего камня, который тянулся вверх из песка и походил на палец, мрачно указывавший в темнеющее небо.

Я смотрел и не мог поверить, что это не причудливый сон, а несомненная явь. Этого просто не могло быть, но вот камень стоял передо мной. В угасающем вечернем свете еще можно было различить древние индейские петроглифы. Это, несомненно, и был тот зловещий монолит из снов, которые я видел в Провиденсе.

Теперь же Провиденс остался где-то невообразимо далеко, в другом, более рациональном мире. Господи всемогущий, передо мной предстало то самое место из сна.

Понятия не имею, сколько я простоял там не в силах оторвать взгляд от страшного камня, но потом до моего сознания дошло еще кое-что.

Звук. Под землей непрерывно гудело, словно играли на органе в нижнем регистре.

А потом — тот другой звук.

Я так и не понял, произнес ли эти два слога голос в моем мозгу, или они действительно прозвучали, вызвав физические колебания воздуха. Эти два слога — нет, лучше о них не задумываться.

А о случившемся позднее задумываться хоть сколько-нибудь долго не следует, тем более если я желаю сохранить остатки рассудка.

В неверном свете белесой луны, сияние которой начало проникать сквозь черные бегущие облака, мне показалось, что песчаная равнина, на которой я стоял, превратилась в… Как это объяснить? Она чуть углубилась и превратилась в изрезанную впадину, темная же линия горизонта, наоборот, чуть вздернулась. Вероятно, мое подсознание среагировало быстрее разума, потому что я немедля бросился прочь, надеясь, что бегу по направлению к автомобилю, которого не видно было от камня. Я спотыкался, падал навзничь, едва ощущая, как кактусы и каменистая земля раздирают мою одежду, падал, бежал, снова падал и снова бежал, пытаясь зажать уши, чтобы не слышать гудящие звуки, которые, по-видимому, становились все выше. Эти звуки складывались в приглушенное «Гваи-ти, Гави-ти». Они доносились из тех подземных пределов, о которых я не осмеливался думать.