Белая королева [litres][Die Weiße Königin-ru]

Впрочем, почему-то Сян Юй не проявил своего знаменитого таланта в искусстве войны. Атака тех трех подразделений, приказ о которой отдал сам генерал, показалась Яну казнью.

Опустив мертвого дозорного, рыцарь окинул взглядом окутанный тьмой луг. Где-то вдалеке горели факелы. К основному лагерю приближался длинный караван тяжело груженных верблюдов.

Кони уступили дорогу каравану и разбрелись по лугу пастись. Несколько воинов присматривали за ними. Ян не раз слышал сальные шуточки о том, что степняки любят своих коней больше, чем женщин. Он в это не верил. Но, безусловно, с лошадьми воины Железной орды проводили львиную долю своего времени.

Некоторые кони были стреножены: тонкие кожаные ремешки опутывали их передние ноги, чтобы животное могло передвигаться только маленькими шажками. Они мирно паслись на лугу и за ночь не успевали уйти далеко от лагеря. Большинство коней вообще были без таких ремешков.

В десяти шагах впереди какой-то воин стоял перед пегой лошадью и что-то вдохновенно говорил ей. Ян не понимал этот диалект далеких земель ханства, но ему показалось, что юноша с выражением декламирует какое-то стихотворение. Бесовой лошади! Да уж, странные люди эти песоеды…

Когда-то Ян встретил рыцаря, который после хорошего выступления на турнире принес своему коню ведро пива и стал пить вместе с верным скакуном. Это уже было само по себе странно, но читать лошади стихи… Впрочем, чего еще ждать от народа, который вместо боевых знамен использует бунчуки – древки с закрепленным наверху конским хвостом!

Ян оглянулся. Два его спутника уже вышли на луг. Он взял с собой отряд из десяти человек. И у каждого из этих рыцарей была семья. Быть может, двум-трем удастся уйти живыми, но надежда на это была невелика. На этот план Яна толкнула безысходность. О рыцарской чести уже речи не шло. Но если повезет, он выиграет для Занеты еще один день. А если случится чудо, проклятые песоеды вообще отступят. Кто знает, что придет в голову этим людям, читающим стихи лошадям?

Он подал двум рыцарям знак – пора начинать. И снял с пояса две дубовые дощечки. Шириной они были где-то в палец, а длиной – в локоть, и, когда они висели на поясе, в темноте их можно было принять за ножны. На одном конце дощечки соединялись шарниром.

Ян развел их в стороны – точно открыл книгу. А потом изо всех сил свел. Над лугом раздался громкий хлопок.

Все кони вскинули головы.

Ян стукнул одну из лошадей, находившуюся рядом, дощечками по крупу. Громко заржав, животное понеслось.

Ян снова хлопнул дощечками. Слева и справа раздавались такие же хлопки, и большая часть лошадей пустилась в галоп, пытаясь в панике спастись от мнимой угрозы. Они мчались к лесу.

Вскоре земля сотрясалась от топота тысяч копыт. Весь табун пришел в движение. Стреноженные кони спотыкались, сталкивались друг с другом, падали, в панике перепрыгивали через павших, налетали на дозорных у костра.

Ян сожалел о том, что вынужден был сделать. Ему нравились лошади. С лошадьми-то он не воевал… Однажды он стал свидетелем тому, как одна-единственная вспышка молнии повергла в панику целый табун лошадей. Кони тогда тоже помчались в лес. Там они ломали ноги о корни, запутывались в густых зарослях ежевики, натыкались на сломанные ветки. А дальше, за лесом, было ущелье. Он никогда не забудет эту картину. Сваленные в одну кучу тела. Подергивающиеся ноги. Широко распахнутые от ужаса глаза умирающих боевых скакунов. И все это – из-за жалкой вспышки молнии. Той ночью даже грозы не было. Это воспоминание и навело его на такую идею.