Ласточкино гнездо

Я вернулся к своей цели. С силой надавив на мокрую тряпку, несколько раз провел ею по лицу Антонины Ивановны.

Когда она выпрямилась, мы с Максом переглянулись. Глаза моего стажера вылезли из орбит.

– Что это? – Ошеломленно прохрипел он, выпрямляясь, и выпуская из рук поверженного и распластавшегося на полу Василия.

Лицо старухи кардинально преобразилось. На нем не осталось морщин. Сошли и пигментные пятна, и родинки. Тонкие сухие губы превратились в пухлый розовый бантик, а нос из горбатого превратился в аккуратный курносый пятачок. Перед нами стояла, пусть и не сияющая чистотой, но вполне симпатичная молодая женщина.

– Ну и ну! – Только и сумел произнести Макс, непроизвольно потирая ушибленное плечо. – Кто это?

– Антонина Ивановна Дягилева. – Представил я красотку, пышущую ненавистью и гневом. На полу застонал Василий. Я перевел на него взгляд – перекошенное лицо, вытаращенные глаза, дрожащий подбородок, по которому стекали кровавые ручейки. Казалось он вот-вот начнет плакать. Я хмыкнул. Макс причмокнул губами, закрывая рот, и обретая былую уверенность. Он возвышался над Дягилевым, и казался огромной горой, против скрючившегося у него в ногах Василия.

Я кивнул в его сторону, и Макс, приняв, мой знак, как повод к действию, одним махом поднял того с пола и усадил на стул. «Сынок» плюхнулся с каким-то мерзким квакающим звуком. По щекам его текли слезы.

– Надо бы и этого гаврика умыть. – Проговорил я. – Не ровен час, и он изменит свое обличье.

– Как сказочна жаба! – Прохрипел Макс и потянулся за тряпкой.

Я перекинул ему бутылку, и Григорьев вылил на голову Дягилева все до последней капли, а затем быстро заелозил тряпкой по физиономии химика. Грим сошел как змеиная кожа. Перед нами сидел, изменившийся до неузнаваемости человек, один в один похожий на снимок, который прислали нам коллеги из Назаровки.

– Вот так-то лучше! – Радостно потер я руки, воздавая про себя хвалу Женьке: «Этот жук оказался прав! На все сто процентов, прав! Ладно с ним мы потолкуем позже – сейчас надо вызывать оперативников!

Я потянулся к телефону и коротко объяснился с Нестеровым

– Браво, Борис Петрович! – Громыхал полковник. – Премия и стол за мной!

– Не торопите события, Антон Петрович! Это успеется! Еще многое нужно прояснить.

Я отключился и повернулся к арестантам:

– Давайте проясним некоторые детали! – Сказал я, удобно усаживаясь на кресло, некогда занимаемое хозяйкой отеля. – Почему скрывались таким образом?

– Это не я! Не я! Не я! – Вдруг завопил Василий, и грохнувшись на колени, пополз ко мне, роняя на пол капли крови, сочившиеся из разбитого носа и слюни. Я вздрогнул от омерзения. Вытянув ногу вперед, я уперся ею в грудь метавшемуся в истерике мужику – Это все она! Она придумала как украсть деньги! Она меня заставила!