Маша и ведьмак

— Это стрела, други! — громко пояснил он то, что и так было ясно, подняв снаряд с тлеющем наконечником, и обозревая притихших гостей испытующим взглядом — Некто хочет помешать нашему застолью, за что поплатится… Кто посмел?! — выкрикнул он в ночь, это был и вопрос, и клич, и вызов.

— Я! Посмел… — раздался из холодной темноты мужской голос. — Пришел пожелать тебе подавиться и заодно погонять твоих псов! Давно тебя не тревожили, думаешь, имеешь право свое поганое колдовство везде выставлять! Отцу моему за что ржавые гвозди в тропы вбиваешь…?

Вспыхнул свет, это был факел в руке пришельца, который выхватывал у ночи его коренастую фигуру. Фигура эта бесстрашно приближалась к вертелу с растопыренным кабаном.

Радон вгляделся в незнакомца, прищуренными от злобы глазами. Жесткие черты лица и лысый, ни чем неприкрытый череп выдавал в нем выходца из клана ведьмаков, да и латы, мерцающие в свете факела, и меч за спиной сомнений не оставляли, перед ним один из сыновей Ивана Крюкова, последнего на все страну ведьмака.

— Выдай мне полукровку! Чего выпустили непосвященного, порядки забыли? Он лезет в то, чего не знает и знать не может! Это опасно для всех, для вас тоже! — выкрикнул вожак оборотней, не сходя с места. — Выдай, и все пойдет, как прежде, у каждого будет свой угол…

— Ты предлагаешь мне только угол? Как-то несолидно для тебя и меня, — хмыкнул ведьмак, спокойно приблизившись к Радону. — У меня есть то, что нужно тебе, у тебя то, что нужно мне. Обсудим это?

— Что ты хочешь за шкуру брата? — насторожился оборотень, расслышав в голосе ведьмака заинтересованность. — Только не надо длинных предисловий. Говори, а я решу, состоится сделка или нет…

— Я хочу доступ к дубу, отдельную тропу, — отозвался Крюков небрежно, делал вид, что не очень-то ему эта тропа сдалась, так на всякий случай нужна. — И еще дочку священника!

Маша вскинула глаза на знакомого уже ведьмака, это он, закрыв ей рот какой-то вонючей тряпкой, притащил ее, бессознательную, с тропы оборотней в дом своего отца. Лицо его она запомнила хорошо. В воцарившейся тишине девушка и Радон обменялись взглядами. Она смотрела прямо, широко открытыми глазами, пытая его: «отдаст, не отдаст!». Оборотень глядел косо, хищно, о чем думал он угадать было невозможно.

— Много хочешь, мало получишь, — отозвался Радон мрачно, переводя свой неспокойный взор с Маши на ведьмака. — Твой брат столько не стоит, мне легче убить его, что рано или поздно я и сделаю. Твое предложение отклонено. Можешь убираться восвояси…

Ведьмак с места не сошел, только поднял правую руку, завел ее назад и вытащил из ножен меч. Металл со звонким свистом вышел из кожаного влагалища, быстрой молнией блеснул в мятущемся свете костра, над которым до черна жарился кабан, и замер, направленный в сторону неподвижного Радона.

Воинственный жест незваного гостя заставил мужчин принять напряженные позы защиты. Женщины ахнули и отступили на шаг назад. Одна Маша встала с удобной скамеечки и подалась вперед, словно хотела вступить в бой с мужчинами.