Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
6 апреля 1925 года комиссия Рабкрина представила результаты проверки пограничной охраны в Ленинградском военном округе[133]. Псковский и Кингисеппский отряды были признаны образцовыми: они состояли на 60 % из крестьян и на 30 % из рабочих, доля русских достигала 95 %, а безграмотность была полностью ликвидирована. Единственное различие между командным и рядовым составом заключалось в принадлежности к партии: 72 % среди первых и 14 % среди вторых, что существенно превышало среднюю долю партийных в этом поколении. В УССР аналогичная проверка затронула 3651 пограничника. Речь шла о юношах 1902 года рождения, призванных на службу осенью 1924 года[134]. Доля беспартийных и крестьян была среди них выше (соответственно 90 и 80 %), но принцип отбора уроженцев других территорий соблюдался, так как среди них не было ни одного украинца. В Одесской губернии служило несколько евреев и белорусов, но за их исключением почти все пограничники, служившие на рубежах этой республики, были родом из трех губерний РСФСР. Как и в Псковском и Кингисеппском отрядах, все они были грамотными, несмотря на преобладание крестьян. На местах, однако, власти часто жаловались на неспособность пограничников правильно понять документы, поступающие от местного населения. Дело в том, что в рамках проводимой с 1923 года политики коренизации, коснувшейся прежде всего периферий, использование двух, а то и трех языков было нормой, что осложняло работу пограничников, подавляющее большинство которых были русскими и не владели местными языками. В Белоруссии в администрации использовалось четыре языка: русский, белорусский, польский и идиш. Если судить по архивам, с 1924 года все большее место занимал белорусский, и пограничным частям было рекомендовано обзавестись литературой на этом языке и на польском, чтобы способствовать их изучению[135].
Как в 1925-м, так и в 1931 году при реорганизации пограничной службы отчетливо проявилось стремление усилить влияние партии. Начиная с 1925 года здесь наблюдался рост числа комсомольских и партийных ячеек. В 1931 году в Главном управлении пограничной охраны и войск ОГПУ насчитывалось 15 тысяч членов партии и столько же комсомольцев (мы не знаем при этом, сколько из них служили на границе). За более поздний период есть более точные данные, которые свидетельствуют о заметном росте числа членов этих организаций. Так, в феврале 1936 года проверку партбилетов успешно прошли 19 060 человек (в том числе 14 631 член и 4429 кандидатов), в то время как 1275 человек были исключены из рядов партии (762 члена и 513 кандидатов)[136]. Дискуссии касались также принципов организации партийного присутствия. Вначале выбор был сделан в пользу горизонтальной структуры, предполагавшей, что парторганизации погранотрядов подчиняются местным органам партии[137] и направляют в состав райкомов как минимум одного представителя от пограничников[138]. Однако в 1931 году, ссылаясь на специфику пограничной службы, Ягода выступил за вертикальную организацию. Он предложил распространить на пограничников используемую в Красной армии систему, построенную на уровне военных округов и обособленную от местных парторганов[139]. По его словам, этот принцип уже использовался в УССР, БССР и на Дальнем Востоке, где отбор кандидатов и процедура исключения из партийных рядов осуществлялись комиссиями, сформированными коммунистами-пограничниками. К тому же согласно этому принципу была организована и политработа, проводимая политотделами ГУПО. Новое положение, подписанное 18 октября 1931 года, отчасти учитывало предложения Ягоды, но принцип обособления пограничных парторганизаций не был полностью реализован, и пограничники продолжали отправлять своих представителей в местные комитеты партии[140]. Как мы видели, контакты с населением также носили организованные, институционализированные формы в рамках системы шефства, предполагавшей политические и культурные связи между крестьянами и пограничниками.
133
ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 29.
134
Там же. Л. 138–139.
135
НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 37.
136
Докладная записка начальника Политотдела ГУПВО Л. Б. Рошаля в Отдел руководящих парторганов ЦК, 23 февр. 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 742. Л. 53–59.
137
Докладная записка Оргбюро, 30 марта 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 171. Л. 125; Доклад об обследовании войск погранохраны ОГПУ в Ленинградском военном округе и Балтийском флоте, 6 апр. 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 30; Материалы заседания секретариата, 11 сент. 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 694. Л. 6–8.
138
Протокол заседания Оргбюро, 22 февр. 1926 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 171. Л. 123–124.
139
Записка Г. Г. Ягоды в ЦК ВКП(б), июнь 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 263. Л. 57–63; протокол № 76 заседания Секретариата, 21 сент. 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 260. Л. 3–4; протокол № 78 заседания Оргбюро, 6 окт. 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 262. Л. 7–8.
140
В марте 1937 года Ежов вновь обращался в ЦК с предложением вывести парторганизации погранотрядов из подчинения райкомов и обкомов (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 800. Л. 118–120).