![Легенда о Кудеяре [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/8/4/9/legenda-o-kudeyare-litres-download.jpg)
Легенда о Кудеяре [litres]
- Автор: Иртенина Наталья Валерьевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Штепин Д.В.
- ISBN: 978-5-6046557-0-2
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Легенда о Кудеяре [litres]». Краткое содержание книги:
– А имею право, – отвечает она гордо, вскинувшись. – Или я тебе никто? Или я тебя не ублажаю на своей широкой груди? Или песню на ночь не пою сладким голосом?
А голос у Моры Кик не то чтоб сладкий был, но громкий. Кондрат Кузьмич ее из ресторанных певичек вынул и звездоносность ей сделал, к себе жить взял да в подруги дней произвел, чтоб утешение всегда в своей мужской одинокости и в вечном поиске при себе иметь. А до звездоносности Мора была Кикиной и, говорят, пела в чем мать родила. Но теперь, конечно, Кондрат Кузьмич ее одевал и все звездоносные желания исполнял. Даже в туры по Олдерляндии отправлял, но там ее широкую грудь и громкий голос не так оценили, как у нас в Кудеяре. А нам, кудеяровичам, для нашей квелости и такая была хороша. Бодрости, правда, от нее меньше в организме приключалось, чем от Щекотуна и его семейства, а как Кондрат Кузьмичу, то нам неведомо.
Только одна недостаточность у Моры была – гневлива черезвычайно, чуть что – предметами бросалась, себя отстаивала. А могла и вовсе прибить. Но и это ничего, если подход иметь.
Вот Кондрат Кузьмич видит, что сейчас гнев прольется, и говорит:
– Ты мне больше, чем никто, и ублажаешь, и сладким голосом поешь, и моим квелым кудеярцам бодрость делаешь, а за то я тебе звание заслуженное дал и народную любовь к тебе привлек. И какого такого человека на глазу имеешь, скажи нам теперь скорее.
Мора Кик в сторону гнев отложила, белыми волосами опять махнула и отвечает, снизошедши:
– Генку Водяного в дело возьмите, он давно рвется к чему такому, патриотизмом свербит.
– Это который Водяной? – чешет во лбу Кондрат Кузьмич.
– Тот, что в музее Яги штаны просиживает, – говорит, – культурным образованием заведует. Самое ему занятие – лозунги орать за святое озеро, он его на дух не терпит.
– Да ведь он будто твой родственник? – спрашивает Кондрат Кузьмич.
– Так, седьмая вода на болотной тине, – отвечает.
– Но он человек Яги, это нам помеха.
– Ни в коем разе, – говорит господин Дварфинк, поигрывая золотой безделкой. – Эта кандидатура нам весьма подходит. Госпожа Яга слывет квасной патриоткой. Все будет выглядеть как нельзя достаточней.
А Кондрат Кузьмич, подумавши, совет принял, ущипнул Мору за тугой зад и на ухо обещал ей тоже что-нибудь поднести из своего стабильного фонда за мыслительные труды.
– Нет, – отвечает на это Мора Кик, – не нужно мне безделок, а хочу принять участие в вашем замысле.
– Это как так? – Кондрат Кузьмич удивляется.
– А так. Соорудите мне звездную площадку на озере. Буду там петь про утопленный город и распалять в народе желание его со дна достать.
– Ваша подруга дней, Кондратий, весьма разумна, – подмечает тут советник Дварфинк.
– Это удивительно, – сказал Кондрат Кузьмич и звездную площадку на озере взял в прицел.
XII
А светская кобылица госпожа Лола всю ночь переживала за свой замысел преобразования дивного озера. Уже видела себя столбовой графиней Святоезерской-Кладенецкой, восседающей на резном кресле в обозрении собственных водных владений, а пробужденное озеро под ее оком влекло к себе толпы туристов, желающих целительства и прибавления энергетизма. Но одной госпоже Лоле эту умственную картину оживотворить было не под силу, тут требовался совершенно особый в своем роде энергетизм ее супруга, Горыныча, а он как назло опять поменявши ипостась. С утра поехал по делам Зиновием, к вечеру сделался Зигфридом, а это самая неприятная была для госпожи Лолы мужнина ипостась и к тому же для полноты ее замысла пригодная только частично. Потому как каждая ипостась ведала своими делами, в которых больше смыслила, и в другие с понятием не влезала.
По городу у нас висели агитаторские листки Горыныча, звавшие народ за него стоять на выборах в мэры. Крепкая рука Кондрат Кузьмича там по-всякому очернялась: сам-де свободу объявил, да сам ее теперь укорачивает, шурупы привинчивает, порядки разные наводит. И населению от этого одна тягота, а государству убыток репутации между культурными народами.
С листков все три ипостаси глядели – Захар Горыныч, Зиновий Горыныч и Зигфрид Горыныч, на рыло одинаковые, челюсть в полголовы бородой прикрыта, а сверху все голо, только брови в палец толщиной. А выражение лицевого фасада у всех разное. У Захар Горыныча фасад зверообразный и взор лихой, совсем наш, кудеярский, бессмысленный и беспощадный. Зиновий Горыныч хитрее будет, мудренее, этот не захочет – облапошит и все шито-крыто сделает. У Зигфрид Горыныча фасад холеный, благообразный, так и кажется, что душистый, и смотрит с чувством, а все равно – зубастая крокодила, откусит что ни попадя.