Египтянин. Путь воина

Но и мысли о Мерет не покидали его ни на день. Только теперь, когда Саисский дворец был навсегда закрыт для него, Мерет казалась ему более недосягаемой, чем когда-либо. И он терзал себя вопросом, на который не было ответа: помнит ли она ещё о нём?..

Ренси обтачивал круглые бёдра статуи, когда к нему вошла Фаида, позвякивая браслетами на лодыжках, с тяжёлым узлом золотистых волос на затылке, окутанная ароматным облаком, точно незримой вуалью.

– Знаешь, мастер Ренси, если бы в Саисе проводили состязание на лучшую скульптуру, ты бы в нём несомненно победил! – воскликнула гречанка, любуясь изваянием.

– Не так просто состязаться с природой, копируя её лучшие творения, – скромно отозвался Ренси. – Не думаю, что победа в подобном состязании досталась бы мне.

– Значит, по-твоему, я – одно из лучших творений природы? – спросила Фаида, вдруг став серьёзной.

– Ты – само совершенство, – так же, серьёзно, ответил Ренси.

Фаида подошла ближе, благоухая своими любимыми ароматными маслами; её светлые глаза были слегка затуманены. Медленным, хотя и заученным движением она развязала пояс, и одеяние, которое она называла хитон, упало к её ногам.

Она стояла обнажённая, лицо её разрумянилось от наплыва желания. Ренси не сводил с неё глаз, потом коснулся её рта, её груди, её живота и отступил назад.

– Ты знаешь, я свободна в выборе мужчин, – произнесла Фаида голосом, обволакивающим слух. – Могу отдать себя за большую цену, могу отказаться. А могу не взять никакой цены и сама избрать того, с кем заняться любовью… Ты мне мил, мастер Ренси. Ты мне желанен…

Ренси не двинулся с места.

– Боюсь, ты обманываешься на мой счёт. Я не тот, который нужен тебе.

– Ты именно тот, которого я ждала всю жизнь. Ты не как все, ты совсем другой, только я не умею сказать…

Чувствуя, как у него горят щёки от слов гречанки, её голоса, её взгляда, Ренси сделал движение, чтобы уйти, но Фаида вдруг крепко схватила его за руку.

– Твои чресла невинны, ведь так?

– Да, – с запинкой, не сразу признался юноша.

– Не смущайся. Нет тайны и недостойного в целомудрии: всему приходит своё время.

Фаида протянула к Ренси руку и кончиками пальцев дотронулась до его гладкой мускулистой груди. По тому, как изменилось у неё выражение лица, как затрепетали её тонкие ноздри, Ренси решил, будто от него дурно пахнет. И он готов был признать, что так оно и есть: ведь он не мылся уже несколько дней.

– И запаха своего тела тебе тоже не нужно стыдиться. Запах пота, который тебе присущ, это запах здорового сильного мужчины. У многих женщин такой запах вызывает сладострастное возбуждение…

Ренси молчал, потрясённый. Никто никогда не говорил ему подобных слов.