Дочь костяных осколков [litres][The Bone Shard Daughter]

Я вышвырнул за борт целых два ящика. Если бы бросил мальчишку на берегу, мог бы оставить один. Ну уж нет. Ради того чтобы найти Эмалу, я совершил много плохих поступков, но оставались границы, через которые я не мог перейти. Не мог, даже когда на меня накатила первая и самая страшная волна отчаяния. А иначе как бы я смог снова посмотреть ей в глаза? Вот поэтому я и плыл через океан без умных камней и помощником мне был только ветер.

Я сверился с картами. Острова мигрировали на северо-запад и в сторону влажного сезона, но острова архипелага Хвост Обезьяны в это время года смещаются ближе друг к другу. Я быстро провел кое-какие расчеты, учитывая передвижение островов. Если мы идем на восток, нужный нам остров в это же время должен медленно двигаться нам навстречу.

– Поспи немного, – предложил я Алону. – К закату будем на месте.

Мальчишка заснул почти мгновенно, как будто он был конструкцией и я вживил в его кости команду «спать». Мэфи свернулся клубком у Алона под боком, а я понадеялся, что родители мальчика не станут возражать, если я заодно притащу в их дом этого зверька.

Я не ошибся в своих расчетах, впрочем, в этом я всегда был хорош. Мы прибыли на закате, солнце как раз соскользнуло за горизонт. Отмахиваясь от кусачих жуков, которые как будто только и ждали, когда скроется светило, я быстро пришвартовал лодку. С дежурившей на пристани конструкцией Торговец все прошло гладко. Обычно они смотрят на меня, потом на лодку, потом я заявляю, что у меня нет груза, и они снова смотрят на лодку. Но это если конструкции не уставшие, а эта была уставшей. В общем, Торговец схватил клювом плату за стоянку и сказал, что все в порядке.

Я растолкал спящего Алона:

– Мы на месте. Показывай дорогу к дому твоих родителей.

Алон кивнул и отодвинул от себя Мэфи.

– Ты разве не возьмешь его с собой? – удивился я.

Алон зевнул и покачал головой:

– Мэфисоло хочет остаться с тобой.

– Мэфи следует жить с другими Мэфи.

Мне казалось, что будет хорошо, если мальчишка оставит себе зверька, хотя, конечно, я не имел права решать за его родителей. Но я не мог позволить себе держать на лодке всякую живность. Так что Алон и рта раскрыть не успел, как я взял зверька на руки, подошел к краю пристани, встал на колени и опустил его в воду. Естественно, задержался, чтобы убедиться, что он проснулся и может плыть. Мэфи перевернулся на спину и посмотрел на меня.

– Плыви, – сказал я, – найди свою родню.

Мэфи словно понял меня: он перевернулся на живот и нырнул. Я возвратился к Алону и, помахав руками, отогнал от него жучков.

– Идем.

Координаты он мне дал довольно смутные. К его дому надо было пройти «чуток наверх от пристани», и он стоял «рядом с большим деревом». Было уже темно, но я отпустил руку Алона и позволил ему идти впереди. В кустах вокруг нас трещали сверчки, на тропинках и улицах, несмотря на позднее время, было людно – беженцы искали пристанище, как выползшие на берег морские черепахи надеются найти хорошее гнездо.