Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Маршал артиллерии В.И. Казаков (в июне 1941 г. начальник артиллерии 7-го механизированного корпуса) писал: «По подразделениям ползли тревожные слухи, различные догадки. О войне офицеры думали и говорили по-разному. Молодежь вообще мало верила в реальность военной опасности, а старшие и наиболее дальновидные офицеры понимали, что война назревает, но и они не теряли надежды на возможность избежать ее. Только в одном все были единодушны – если грянет война, то она будет короткой и завершится полным разгромом врага. Так уж мы были воспитаны»[77]. А вот что вспоминал о подготовке к выезду в Тернополь накануне войны маршал Советского Союза И.Х. Баграмян: «Невозмутимое спокойствие командования округа, деловитость и четкость при формировании и сборах в дорогу аппарата фронтового управления подействовали на всех благотворно. Особой тревоги никто не проявлял. Кое-кто из административно-хозяйственного аппарата высказал даже надежду, что это плановый выезд учебного порядка, что не позднее следующей субботы все возвратятся в Киев»[78].

Для судьбы нашей страны, хода и исхода войны особое значение имели два дня ее истории: 21 и 22 июня 1941 г.

21 июня 1941 г. информация о начале вторжения вермахта поступила от нескольких перебежчиков. В 20 часов 21 июня на погранзаставу около г. Владимир-Волынского перебежал фельдфебель германской армии Альфред Лисков, коммунист из г. Гамбурга. Он сообщил начальнику заставы о том, что отдан приказ немецкой армии в 4 часа утра 22 июня начать войну против Советского Союза. Это сообщение и сам немец были отправлены в высшие погранинстанции. В этот же день на советскую территорию перешел ефрейтор 222-го саперного полка вермахта. Он показал, что выступивший перед ними в этот день командир взвода сказал, что в ночь на 22 июня после артиллерийской подготовки будет форсироваться река Буг на плотах, лодках и понтонах[79].

Последнее сообщение от перебежчиков германской армии о начале войны было получено около 1 часа ночи 22 июня. Перешедший военнослужащий 602-го артполка германской армии заявил, что вторжение немецких войск в СССР начнется через несколько часов[80].

В 3 часа 10 минут 22 июня 1941 г. разведывательный отдел штаба Западного Особого военного округа сообщил нач. ГРУ генералу Ф.И. Голикову:

«1. По имеющимся данным, которые проверяются, основная часть немецкой армии в полосе ЗапОВО заняла исходное положение.

2. На всех направлениях отмечается подтягивание частей и средств усиления к границе»[81].

Еще вечером 21 июня Сталин разрешил привести войска в боевую готовность после получения шифровки авторитетного резидента: «В германском посольстве в Москве считают, что наступившей ночью будет решение. Это решение – война». Но было уже поздно[82].

Приграничным округам (фронтам) была направлена директива за подписью народного комиссара обороны С.К.Тимошенко и нач. Генерального штаба Красной армии Г.К. Жукова, в которой говорилось: «В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев». Предлагалось в течение ночи скрытно занять огневые точки укрепленных районов на границе, все части привести в боевую готовность, держать войска рассредоточенно и замаскированно, перед рассветом рассредоточить авиацию по полевым аэродромам, привести в боевую готовность противовоздушную оборону, подготовить затемнение городов. В директиве указывалось, что «нападение немцев может начаться с провокационных действий», и при этом подчеркивалось, что «задача наших войск не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения»[83].