Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Любопытно обсуждение членами Политбюро ЦК КПСС текста статьи «90 лет со дня рождения И.В. Сталина», подготовленной для публикации в газете «Правда», где речь шла об определении И.В. Сталиным сроков нападения Германии. На дворе был декабрь 1969 г. Л.И. Брежнев добавил в текст слово «определенный» просчет в оценке сроков возможного нападения гитлеровской Германии на СССР. А.Н. Косыгин подчеркнул слова «допустил просчет в оценке сроков нападения гитлеровской Германии на СССР» и написал: «Это вызовет недоумение у многих и вызовет новую волну обсуждения этого вопроса». П.Е. Шелест зачеркнул слова: «Допустил просчет в оценке сроков возможного нападения гитлеровской Германии на СССР» и написал: «Исключить. Это противоречит утверждениям многих видных военных деятелей»[70]. В статье, опубликованной в «Правде» 21 декабря 1969 г. за подписью К.У. Черненко, было написано: «допустил определенный просчет в оценке сроков возможного нападения гитлеровской Германии на СССР»[71]. Как видим, руководство КПСС даже в 1969 г. не дало объективной оценки действий Сталина накануне Великой Отечественной войны.

Последние предвоенные дни прошли в Москве в тревожном ожидании. Однако магия уверенности в том, что столкновения с Германией удастся избежать, настолько овладела Сталиным, что даже получив от Молотова подтверждение об объявлении Германий войны, в директиве, отданной 22 июня в 7 часов 15 минут Красной армии на отражение вторгнувшегося врага, он запретил нашим войскам, за исключением авиации, пересекать линию немецкой границы. Значит, дезинформационная операция нацистских спецслужб своей цели достигла[72].

Шапкозакидательские настроения господствовали и в Красной армии от рядового до генерала. Одной из причин такого положения было прекращение антинацистской пропаганды с осени 1939 г. Оно оказало резко отрицательное воздействие на общественное сознание народа, подготовке к отражению военного нападения на СССР. Этот поворот был связан с заключением в августе-сентябре 1939 г. советско-германского договора. Уже на другой день после подписания пакта о ненападении, 24 августа 1939 г., «Правда» опубликовала редакционную статью с настораживающими словами об отсутствии вражды между СССР и Германией. Из советской печати и устной пропаганды исчезло обличение нацизма, антинацистская пропаганда свертывалась[73]. Свою лепту внесло дезинформационное сообщение ТАСС от 14 июня 1941 г., в котором опровергались слухи о возможности войны между Советским Союзом и Германией. Это сообщение многие советские люди, в том числе и военные, восприняли со вздохом облегчения, сделав вывод, что войны в ближайшее время может не быть[74]. Данное заявление фактически поставило Красную армию, органы госбезопасности и советский народ перед внезапностью нападения.