Повседневная жизнь Древней Руси

Итак, летопись изначально — не сухое изложение событий, как принято считать, а нравственный урок. Все, что пишет летописец, призвано побуждать читателя и слушателя (а Никон обращался именно к слушателям, ибо грамотных в стране было мало и книги читались публично) одуматься и не губить собственную страну. Для современников то, что мы нередко принимаем за сухое изложение событий, звучало как злободневный политический памфлет, в котором каждая рассказанная история была и положительным примером, и упреком современным Никону властям. Увы, эта злободневность в летописании будет сохраняться и позже — ведь князья не перестанут губить Русь своей жадностью и раздорами, а их бояре и дружинники — грабежами и бесчестным судом…

Продолживший Начальную летопись в 1093–1095 годах игумен Иоанн еще более заострил обличения властей, которые из-за жадности и ссор допустили страшное половецкое нашествие в 1093 году. Летописец в обстановке размолвки монашеской братии с великим князем Святополком Изяславичем особенно сурово обличал князей, пренебрегающих заслуженной старшей дружиной. Прекратить грабить свой народ, отказаться от усобиц, всем вместе защищать страну от разорения — таков был призыв смиренных монахов, составителей Начальной летописи.

Именно исходя из целей составителей летописи, людей умных и патриотичных, мы должны понимать ее содержание. Никон Великий начал свой рассказ с легендарных князей древнего Киева. Как великие города Рим, Антиохия и Александрия приняли названия по именам своих основателей, пишет он, «так же и в нашей стране назван был город великих князей по имени Кия», старшего из братьев, основателей Киева.

Когда это было, летописец второй половины XI века не знал. События IX века относились для него к седой незапамятной старине. Историки до сих пор не могут понять, почему Никон Великий поместил статью о Кие и его братьях под 854 годом, озаглавив ее: «Начало земли Русской». Поселение на месте Киева прослеживается археологами в более древние времена. Академик Б. А. Рыбаков, например, полагал, что Кий, его братья Щек и Хорив и сестра Лыбедь могли жить и строить Киев в V или VI веках. Но историческое видение Никона не простиралось глубже середины IX века — и то потому, что он читал о тех временах в русском переводе греческой Хроники Амартола. «В те же времена», пишет он, когда возник Киев и вокруг него от Кия, Щека, Хорива и сестры их Лыбеди пошло племя полян, в Греции правили царь Михаил и его мать Ирина, «которая проповедует поклонение иконам в первую неделю поста». При них «пришла русь на Царьград на кораблях, без числа кораблей, а на двухстах, войдя в Суд (гавань Константинополя. — А.Б.), много зла сотворили грекам и избиение великое христианам».