Повседневная жизнь Древней Руси

В результате открытий Шахматова стало возможным понять, что именно летописцы разных времен и земель Руси хотели видеть в прошлом, что их не устраивало и что они по-иному описывали. В то же время стало невозможным взять фрагмент какой-нибудь летописи и процитировать, не отвечая себе на вопрос, кто, когда, по каким источникам и с какой целью эти слова написал, как они соотносятся со всей богатейшей летописной традицией.

Так родилась новая наука — текстология, а вместе с ней ее особое направление — летописеведение. Именно оно стало главной темой работ крупнейших историков и филологов России в XX веке. Понятно, что любой труд, не опирающийся на достижения летописеведов, не мог внести ничего нового и существенного в понимание нашей древнейшей политической истории, в которой летопись остается главным и часто единственным источником.

Это не значит, что историки, не готовые положить годы труда на исследование истории текста летописей, прекратили писать. Напротив, они писали, печатали и в наши дни продолжают заниматься подобным «творчеством» весьма активно. Это означает лишь, что старания их после опубликования работ Шахматова в научном плане ничего не стоят. Историческая наука, сохраняя свое общее название, разделилась в изучении Древней Руси на собственно научные исследования и наукообразные рассуждения «на тему».

В политически сложных условиях середины XX века, когда почти все крупнейшие историки и филологи подвергались разнообразным гонениям или попросту «сидели», летописеведение стало своего рода нишей, надежно защищенной от профанов своей трудоемкостью. Неудивительно, что летописеведы, публикуя результаты своих трудов, не спешили объяснять менее ученым коллегам, какие перемены их выводы вносят в наше понимание истории Древней Руси. А эти «необъявленные» перемены были радикальными.

Сравнение Начальной летописи с «Повестью временных лет» показало, что значительная часть дат, которые удивили нас, была внесена в текст между концом XI и началом XII века. В Начальной летописи их было еще очень мало. Составитель «Повести» не только датировал, но решительно «удревнял» события, задавшись целью заполнить период истории Руси при неизвестных нам (а может быть, и ему) правителях бурной деятельностью династии Рюриковичей. Значительную часть дат Нестор или другой монах Киево-Печерского монастыря не брал из источников, а вычислял, применяясь к событиям в Византии, или же просто сочинял, руководствуясь своими соображениями о том, как должна выглядеть русская история.