Дочь для олигарха

— Предельно хорошо, Демид Леонидович, — открываю свою дверь и выпрыгиваю из машины. Кричу ему с другой стороны внедорожника: — Я преисполнена таким благоговением от своей беременности, что буду наслаждаться каждым днем этого волшебного состояния!

— Конечно, Юлия Олеговна, я всеми руками за, — медленно обходит автомобиль, но я пячусь, держу дистанцию. — Ты познаешь настоящую сказку, пока вынашиваешь мою наследницу. Пока…

— Ой, как великолепно! — дразню. — Буду пользоваться тобой на полную катушку!

Не даю себя поймать.

Неизвестно, сколько бы продолжал охоту Демид, но Хилл не может стерпеть лишнего общения со мной.

— Любимый, — напоминает о присутствии, пыхтит и едет обратно к воротам. — Очень холодно, отвези меня, пожалуйста, домой.

— Да, иду! — только это останавливает Демида.

Напоследок блеснув нехорошим взглядом, он все же отступает, однако задерживается, вспоминая о Стефане.

— Загони машину в гараж и можешь быть свободен! Сегодня у тебя отгул.

Как неоригинально Демид устраняет «соперника». Очевидно же, что ревнует, но не хочет в этом признаться.

Мобильная связь на телефоне исчезает, едва я ступаю во двор и следую за парочкой.

Джулия болтает без умолку, насильно удерживает внимание Грозного на ненужных ему вещах: наметенных вдоль забора сугробах, плохой работе садовника, замерзших магнолиях… Но Демиду нет дела до надуманных возмущений невесты, вряд ли он расслышал и половину из того, что пытается донести Хилл. Его мысли сейчас блуждают в далеких странствиях, ближе к еще не родившейся дочери, чем к Хилл.

Я сбавляю шаг, плетусь медленно, придерживаюсь за живот.

И Джулия тоже догадывается, кому с недавних пор подчинена бóльшая часть размышлений Грозного. Знает, что если замолчит окончательно, то мужчина хотя бы на время, но перестанет вспоминать о ней совсем, а это для сестрицы хуже смерти.

Так что Хилл понижает тон, тараторит почти шепотом, вынуждая Демида вновь и вновь останавливаться, склоняться ближе, чтобы расслышать пустую болтовню.

Лишь когда на крыльцо особняка выходит Люсинда, встречая хозяев, словесный понос Джулии заканчивается. Грозный с облегчением вздыхает, катит девушку по закрепленному пандусу в дом.

Крадусь за ними.

— Это взаимно, — адресую экономке.

— Вы о чем? — приподнимает брови, кутается в пуховую шаль.

— Я тоже не рада тебя видеть, — шагаю внутрь. — Уверена, что едва мы выдвинулись в лабораторию, ты кинулась натирать образок и просить господа, чтобы ребенок оказался не от Грозного, — говорю тихо и совершенно спокойно. По внезапно округлившимся глазам Люсинды понимаю, что угадала. — И я очень хотела этого.

— Мне неинтересны семейные конфликты, — со всей холодностью отвечает.

— Какая ложь…

У разожженного камина Демид лично снимает ботинок с продрогшей бедняжки Хилл. Беспомощного, хрупкого цветочка — так преподносит себя Джулия перед Грозным.