Мужчина с собачкой [litres]

Именно из-за этого работать на первый этаж шеф жандармерии, обитавший на третьем, отправлял нерадивых, ленивых, наглых и стажеров. На первом же размещались владения хозяйственника, хранилище вещдоков, камеры. И Броцлавское управление магконтроля.

Глебу размещение на первом этаже досталось в наследство от предыдущего старшего следователя, как в наследство досталось и предвзятое отношение шефа жандармерии, в обязанности которого входило руководство и управлением магконтроля. Но руководство это с самого начала и во всех подобных маленьких городках оставалось лишь росчерком на бумаге. Ни один аспект по своим прямым обязанностям управленцы с шефом не согласовывали, хотя всякий раз привлекали свободных в данный момент жандармов для помощи.

Но вот в остальном ответственность лежала на плечах шефа жандармерии. Каждая жалоба на управленцев ложилась на стол вовсе не Глебу Ковальскому, а рейяну Петшико́вскому, которому приходилось отдуваться и за жандармов, и за магов. Но стоило закончиться жалобам местных жителей, начинали пинать откуда-нибудь сверху, требуя и отчетность по тратам, и недостающие отчеты по делам, а что магические, что обычные следователи с большей охотой рыскали по округе вместо того, чтобы сидеть над бумажками.

Порой, заглядывая с неурочной проверкой в находящиеся в разработке дела, Петшиковский хватался за голову и начинал голосить так, что сотрясалось все старое здание бывших казарм. Детали шефа не волновали, но вот хаос в самих бумагах приводил его в неистовство. В такие минуты Глеб искренне опасался, что под начальственной стопой проломится пол и стол уважаемого рейяна Петшиковского приземлится сначала на голову его прямому подчиненному на втором этаже, а потом все они вместе свалятся прямо на Ковальского.

Шеф жандармерии, конечно, имел прибавку к жалованью за свою дополнительную ответственность, но прибавка никак не окупала эту самую ответственность. Об этом уважаемый начальник прямо или косвенно любил напоминать своим подчиненным, что не прибавляло ни любви, ни уважения к самому начальнику.

Хуже становилось лишь в моменты, когда по той или иной причине из столицы приходили поздравления, грамоты или награды для управления магконтроля, ведь предназначались они конкретно и поименно самим управленцам, а шефа не упоминали даже в сопроводительном письме.

Самой памятной историей последних лет была зачистка демонического прорыва четырехлетней давности, за которую Ковальский и его коллеги получили премии и медали из рук специально прибывшего из столицы чиновника. В тот день рейян Петшиковский ничего не сказал, хотя его лицо выражало целую гамму эмоций. Не сказал он ничего и через день, когда местная газета вышла с большой статьей, посвященной Броцлавскому управлению и его работникам. И даже когда из столицы прибыл журналист, пожелавший написать статью для толстого «Гаручского еженедельника», шеф жандармов сохранял лицо. Но стоило выйти статье, где его вновь не упомянули, как рейян разродился столь цветистой речью, что на первом этаже с потолка еще неделю сыпалась меловая пыль от потрескавшейся штукатурки. И еще несколько месяцев после этого шеф ежедневно вызывал всех управленцев к себе и делал им настоящий разбор полетов. В магии, как и любой обычный человек, рейян Петшиковский понимал очень и очень мало, так что доставалось парням за что-нибудь мелкое, вроде расточительства или внешнего вида. И объяснения, что журналист сам проигнорировал личность шефа, не уняли яростного пыхтения рейяна Петшиковского.