Испанская дивизия — союзник Третьего рейха, 1941–1945 гг.

Коренных жителей в Новгороде практически не осталось, большая их часть была эвакуирована в тыл испанских и немецких войск. Оставалось всего несколько семей, которые не имели возможности уехать. Но военный комендант приказал им это сделать в течение 24 часов, пригрозив заключить всех оставшихся русских в тюрьму или в концлагерь.

Испанский капитан отмечал, что в городе остались только пациенты больницы для душевнобольных: «Иногда мы натыкались на них. Санитары отпускали их на прогулку. Нам было непонятно, как они могут жить, что они едят? Война — это очень страшно. Эта мысль не покидала меня. Что стало с жителями Новгорода, этого великолепного города, который почти разрушен в результате войны?»[109]

Свои страдания всегда переживаются гораздо острее, чем чужие: «Но тут я вспомнил, почему мы здесь, о нашем крестовом походе против большевизма, вспомнил о страданиях испанского народа в течение почти трех лет гражданской войны, в которых были виноваты большевики»[110].

Зимой 1941/1942 г. Новгород превратился в подобие холодной пустыни. Испанский офицер, вернувшись на родину, так написал об этом времени: «Мы спали в развалинах в Кремле. На берегу Волхова вырыли окопы и заминировали подходы к ним. Кроме этого, была протянута колючая проволока.

Однажды ко мне подошла, виляя хвостом, собака, хотела, чтобы я ее покормил. Вскоре она стала моим большим другом, сопровождала меня повсюду. Ночью пес забрался в мою постель. Он лежал у меня в ногах, как маленькое одеяло. Пес был очень ласковым. Но однажды он исчез. Я его нашел мертвым. Его убил наш часовой. Часовые получили приказ стрелять в собак, так как они использовались русскими для передачи информации через наши линии обороны»[111].

Гильермо Диас дель Рио подробно описывает разрушения, которые наносили Новгороду советские артиллеристы. При этом он признает, что церкви и колокольни использовались испанскими солдатами отнюдь не как культовые сооружения: «Я заметил, что большинство из башен церквей, которые могли бы быть использованы в качестве наблюдательных пунктов для наших артиллеристов, были разбиты точным артиллерийским огнем противника»[112].

Успешное наступление Красной армии под Москвой в конце 1941 г. заставило гитлеровцев и их союзников менее оптимистично смотреть в будущее. В начале 1942 г. обстрел Новгорода с советской стороны заметно активизировался. Испанцы понесли большие потери. «Постепенно русские артиллеристы стали стрелять все точнее. Один из их снарядов упал на территории Кремля примерно в 150 метрах от нашего командного пункта, убив одного из наших саперов.

К сожалению, у нас не было возможности бороться с огнем советской батареи, поскольку дальность нашей артиллерии была меньше, чем у русских»[113].

Один из наиболее серьезных обстрелов Новгорода 203-мм гаубицами произошел 4 июля 1942 г. Первые два снаряда упали в стенах Кремля, недалеко от кафедрального собора, третий удар пришелся прямо на него. Очевидец так описывал этот день: «Новые снаряды падали менее чем в 100 метрах от собора Святой Софии. У нас было впечатление, что мы попали в ад, как его описывал Данте. Страшное зрелище: от чудесного собора ничего не осталось: все произведения искусства, колонны, фрески, картины, иконы, облачения для богослужений и т. д., — все исчезло навсегда.